На осколках разбитых надежд (СИ)

— У вас включено радио? Разве вы не слышали? Сегодня рано утром нацисты перешли границы нашей страны. Товарищ Молотов объявил. Я слышал, пока шел сюда.

— Это просто невозможно, — с трудом произнесла, выравнивая дыхание, мама. — У нас с Германией подписан документ о ненападении. Как это можно?..

— Выходит, можно, — ответил Костя. — Татьяна Георгиевна, я не могу остаться сейчас с вами. Мне нужно ехать к моим. Папа все еще у себя на заводе, и мои совсем одни на даче. Мне нужно в Дрозды. Позаботиться о маме и бабушке. Мы вернемся в город и все вместе решим, что будем делать дальше. А пока… просто соберите хотя бы небольшой чемодан. На всякий случай.

На лестничной площадке, куда растерянная и притихшая Лена вышла провожать его, Костя вдруг взял ее руку в свою большую и сильную ладонь. Ее сердце в тот же миг сделало кувырок в груди, и она позабыла обо всем на свете, кроме крепости его руки. И его взгляда, устремленного прямо на нее. Что-то такое было в его глазах, помимо волнения, тревоги и озабоченности происходящим, что Лена даже дышать перестала под этим взглядом.

— Я вернусь за вами, — произнес Костя твердо. — Мы все вместе уедем, если будет нужно. Но не думаю, что это будет надолго. Месяц, другой, и все закончится. Не нужно бояться…"

"Она только кивнула в ответ, не зная, как иначе реагировать на его слова. Костя улыбнулся ей нервно уголками губ и выпустил из пальцев ее ладонь. Кивнул и быстро сбежал по ступеням, но на площадке задержался. Снова взглянул на нее: задрал свою темноволосую голову и все смотрел на Лену снизу вверх.

Лене захотелось сбежать вниз по лестнице и шагнуть прямо в кольцо его рук. Спрятаться от всего страшного, уткнувшись ему в плечо. Но она сдержала себя. Только снова кивнула, пытаясь понять, действительно ли видит в глубине глаз Кости что-то такое, отчего так сладко сжимается сердце.

— Я вернусь, Лена. Я вернусь за вами, — повторил Костя прежде, чем сбежать по лестнице и навсегда уйти из жизни Дементьевых.

Больше Лена его не видела. Но она ни на долю секунды даже не думала ни в те дни, ни позднее, что он бросил ее.

Первое время они не знали с мамой, что им следует делать. Лена то и дело выглядывала из окна кухни на улицу и наблюдала за прохожими, старательно ища на их лицах тревогу или страх. Ничего этого не было. Все было ровным счетом как обычно — воскресный день, когда семьями или компаниями шли либо в парк, либо в театр, либо просто на прогулку. Йоффе, рано утром ушедшие на «маевку», еще не вернулись. Радио, которое Лена принесла из кухни, отозвалось молчанием. Никаких сообщений, подобно тому, что принес Костя, за два часа так и не было передано.