Демон на одну ночь

Досадливо поморщившись, демон выбирал между вариантами выставить суккуба за дверь или вышвырнуть в окно – пусть полетает, остудится – и тут его накрыло осознанием, что он совершенно не чувствует влечения к ней. Совсем! Изумлённо оглядев девицу, он понял, что единственное чувство, всколыхнувшееся в нём при этом, – жалось к суккубу, как к любому терзаемому голодом человеку. Та жалость, которую испытываешь невольно, даже если знаешь, что человек легко может утолить этот голод... но не с ним!

«Вот как это работает!» – восхитился Габриэль, упиваясь чувством неподвластности чужому влиянию. Блаженно развалившись в кресле, он радовался, что в ловушку вожделения его впредь не поймают, и смаковал своё глубокое безразличие ко всем действиям суккуба. Колдунья определённо привила ему любовь к экспериментам, и Габриэль не помешал девице усесться на стол и завлекающе склониться к нему, маня к себе полными приоткрытыми губами и локонами блестящих волос.

Действительно – ничего! Совсем. Габриэль не удержал самодовольной улыбки и отпихнул руку суккуба, потянувшуюся расстегнуть на нём рубашку.

– Это лишнее, зрелище и так забавное, – насмешливо охладил он пылкость голодной демоницы."

"– Ты по уши влюблён, в сообществе не зря болтают о твоём романе, – разочарованно протянула та.

– Да, слухи обо мне не преувеличены, передай информацию всем сёстрам по подвиду. Тебя кто подослал?

В светло-зелёных глазах суккуба мелькнула настороженность. Дьявол, неужели опять Элсинэлю неймётся? С одной стороны – глупо, с другой – когда безнадёжно влюблённые мужчины вели себя разумным образом? Или всё же уволенный юридический отдел расстарался его умаслить?

– Почему подослал? Я сама пришла – ты такой удивительно вку-уусный, – томно выдохнула суккуб, но устроить ей допрос с пристрастием Габриэль не успел: сосредоточившись на удачном эксперименте, он не заметил приближения колдуньи!

В шоке от своего рокового просчёта, демон судорожно думал, что сказать и сделать, прежде чем его растворят на молекулы или хуже того – бросят, как дурную привычку, без права на возвращение. Пылающие яростью глаза колдуньи ярко контрастировали с подчёркнуто милым и дружелюбным выражением её лица, навевая нехорошие ассоциации с разбуженным медведем: мирно спала плюшевая зверушка, сопела сладко, зачем в берлогу влезли?! Возмущенное личико его голубоглазой красавицы гневно утверждало: «Я миролюбивый, мягкий, романтичный человек: обидите – обойдусь без объявления войны. Тихо зельем отравлю, самую мягкую земельку разрою и романтично закопаю при луне».

На кой ему план «Б» при таком плане «А»?! Особенно, когда она дьявольски прекрасна в гневе... Габриэля так в жар кинуло, что даже голова закружилась.