На одном дыхании!

Если ты соглашаешься, значит, все ясно. Кто не спрятался, я не виноват.

Я не могу сейчас оставить тебя одного. Я пока не знаю, кто ты, но ты всегда был мне… интересен и важен. Я не отводила от тебя глаз весь этот длинный, странный и сложный день. Я жалела тебя, сердилась на тебя и даже пыталась тебя защитить. Если ты попросишь меня остаться, я останусь, но не потому, что хочу подловить тебя в момент, когда ты слаб и растерян. Я просто не могу сейчас поехать на улицу Тухачевского и пить там чай с папой и слушать мамины причитания по поводу испорченного линолеума! Я хочу быть с тобой.

И все бы ничего, если бы не схема «начальник и секретарша», о которой он вспомнил в проклятом лифте, и если бы она нравилась ему хоть чуть-чуть, если бы она не была так похожа на Глафиру Разлогову, – или как там ее фамилия на самом деле? – если бы она не была свидетельницей всех его сегодняшних поражений!

– Варя, – сказал Волошин, как только они вошли в квартиру и он закрыл за собой дверь. – Я прошу прощения. Я позвал вас затем, чтобы сказать…

Чтобы сказать о том, что в понедельник он ее уволит. Ну он не может держать на работе сотрудника, который в курсе всех начальничьих тайн, бед и горестей!.. Который знает, как начальник вдруг превращается в шпица Дона Карлоса, ненавидящего все человечество, и тогда лает хриплым, старческим, измученным лаем! Который подавал начальнику успокоительные капли, а потом слушал историю о том, как этот самый начальник дал по голове ни в чем не повинной женщине, только потому, что ему что-то там такое показалось!..

– А кофе вам на ночь не надо бы, – перебила храбрая Варя. – Вон у вас с сердцем что делается!.. Давайте я вам чаю заварю, с мятой. У вас есть мята?

– Черт ее знает. Скорее всего, нет. Но мята тут совсем ни при чем! Я хотел вам сказать…

Она сняла куртку и сунула ему в руки. Волошин принял куртку.

– Это ведь старая квартира, да?

И она пошла по коридору, высокая, тоненькая, в обтягивающих джинсах. Волошин с курткой шел за ней и неотрывно смотрел на эти самые джинсы. Двенадцатый час все-таки! Самое «кофейное» время!..

– Марк?

– А? Это квартира моего дедушки. Бабушка умерла еще до моего рождения, и он жил здесь один.

– А книги? Его?

– Книги? – переспросил Волошин. – Да при чем тут книги?!

– Просто очень много книг.

– Да. Порядочно. Варя, я хотел поблагодарить вас за помощь. Извините, если утром вел себя с вами по-хамски. – Куртка наконец надоела ему, и он ее куда-то сунул. – Но я правда чувствовал себя неважно.

– Я заметила. А почему здесь так темно?

– Где?

– Везде. У вас в доме почти нет света.

– Не знаю, – сказал Волошин неуверенно. – Никогда не замечал.

– А правда здорово, что Разлогов не умер? – Она как-то даже поежилась, будто не умея выразить чувства, и улыбнулась счастливой улыбкой.