На одном дыхании!

Разлоговская собака довела заключение до логического конца. Она явилась в кабинет, обнаружила в углу труд, перелистала его и не нашла ничего лучшего, чем часть изорвать в клочки, а часть изжевать до неузнаваемости.

Все бы ничего, но труд был «на контроле» в министерстве, и, матерясь, хохоча и угрожая мастифу установкой с «мертвой» водой, Разлогов полночи клеил труд скотчем, а потом копировал на ксероксе, чтоб повреждения были не так заметны. Разлоговская собака сидела рядом, смотрела с интересом и вроде бы даже сочувствовала, но с тех пор из доверия вышла. Кабинет Разлогов стал запирать. Он был заперт всегда – Разлогов выходил и поворачивал ключ, который из замка никогда не вынимался.

Выходит, Волошин перепутал все ключи?! Выходит, он открыл запертую дверь в разлоговский кабинет, машинально сунул ключ от двери в карман, где уже был ключ от офисного сейфа, потом открыл и закрыл кабинетный сейф, не найдя там того, за чем он, собственно, приезжал на дачу. Он сильно нервничал, все время прислушивался, трясся, как заяц, и ненавидел себя – эту ненависть он помнил отлично, от нее даже во рту был дрянной вкус, как от дешевых сигарет! Значит, он вышел, вставил ключ в замочную скважину двери – это он тоже помнил отлично, – а потом… потом…

– Марк Анатольевич, что с вами? Вам плохо?

– Хорошо.

– Марк Анатольевич, может, воды принести?

– Ничего не нужно.

– Марк Анатольевич, может…

Волошин повернулся и размашистыми шагами ушел от нее куда-то, Варя не поняла куда, как не поняла и того, что с ним могло приключиться на ее глазах такого страшного, отчего он сначала побледнел, потом позеленел, глаза у него как будто провалились, и нос вытянулся. Она постояла-постояла возле громадного дивана, косясь на кожаную прямую спинку, на которой лежал отсвет тусклого осеннего дня. И этот кожаный блеск раздражал и пугал ее, словно рядом лежала огромная рептилия, Варя отошла от дивана, пожала плечами и выглянула в коридор.

Никого.

– Марк Анатольевич! – Она прислушалась. – Я еще хотела рассказать про телефон!

Некоторое время ничего не происходило, а потом Волошин появился с другой стороны, не с той, куда она смотрела.

– Идите сюда.

– А?!

– Идите сюда.

И пропал из глаз. Варя кинулась на зов, споткнулась о какую-то скамеечку, ушибла ногу, заскакала, шипя от боли, и очнулась еще в одном сумеречном помещении, заставленном дубовыми шкафами. Только здесь в шкафах были не книги, а тарелки, стоявшие как-то не по-людски. Нормальные тарелки стоят нормально, стопочками, друг на друге, а тут они были выставлены… лицом, как книги на выставочном стенде!

В помещении было очень холодно, и немудрено – окно распахнуто, обе створки! Резко пахло каким-то лекарством.