На одном дыхании!

Когда Дэн, согласно ранее продуманному сценарию, заказал двойной эспрессо без сахара, Глафира Разлогова посмотрела удивленно, сверкнули ее очки, за которыми ничего было не разглядеть.

– А поесть? – спросила она как-то очень просто. – В такой холодный день обязательно надо поесть!

Дэн не мог рассказать ей про «сценарий», про бессонницу, про то, что он сильно нервничал со вчерашнего дня и до сих пор никак не отойдет! И признаться в том, что есть перед ней ему неловко, не мог тоже!

– Ну как хотите, – сказала она, словно сожалея, и он решил, что чем-то уже ее разочаровал.

…Ты не можешь ее разочаровать! Она ведь тебя даже не замечает. Только по-своему, по-умному, не как те, которые всех собеседников по телефону называют «Мася»! Ты ей для чего-то нужен. Что-то ей нужно узнать такое, что, может быть, знаешь только ты один. Вот и сиди спокойно, пей свой кофе, раз уж завтракать не стал, ни о чем… таком не думай.

…Как же не думать, если думается?..

– Денис, может, вы все-таки съедите, ну хоть булку с маслом!

– Называйте меня Дэн.

Тут она вдруг улыбнулась.

– А вы меня Глэдис!

Он не понял.

– Почему Глэдис?

– А почему Дэн?

Он пожал плечами. Ну а как иначе-то? Мамино обращение «Дениска» не годится, а Дэн – и шикарно, и современно!

– У меня есть знакомый итальянский ювелир, – и она отправила в рот кусок омлета, – так вот он утверждает, что у русских совершенно, ну совершенно европейские имена! Мы с вами – подтверждение его теории! Я Глэдис. Вы Дэн.

Смеется, понял журналист Столетов. Она надо мной смеется.

– Кстати, именно этот итальянец сделал кольцо, – и она покрутила у Дэна перед носом своим бегемотом, – которое потом украли, а после оно нашлось.

– Я не понял, кто украл-то?

Глафира пожала плечами.

– Я не знаю.

– Нет, не мы с Сапоговым…

– Господи, – перебила Глафира с досадой, – при чем тут вы с Сапоговым!

– Нет, но она говорила, что это мы с Сапоговым…

– Денис. – Его собеседница отложила вилку, перегнулась через стол и серьезно посмотрела ему в глаза. – Я понимаю, что вас обидели, обвинили невесть в чем и всякое такое!

– Да ничего меня не обидели, только я все равно ничего не брал!

– Я знаю, – твердо сказала Глафира, – но мне нужно понять, как именно перстень исчез из моей шкатулки и как потом туда вернулся! Ваша Олеся…

– Ни черта она не моя! То есть я хотел сказать…

– Ну да, – согласилась Глафира по-прежнему серьезно, – эта самая Олеся сфотографирована с моим кольцом. Второго такого нет. Я выяснила у ювелира, который любит русские имена. Понимаете?

– Понимаю, – согласился Дэн, не понимая, что он должен понимать.

– Это кольцо, – и она погладила своего бегемота, как живое существо, – лежало в шкатулке у меня дома. Потом его оттуда зачем-то взяли и туда же вернули.