На один раз

— Может, они его усыновили? — предположила Алекс нахмурившись.

— Ну тогда твой отец, наверное, знал бы. Хранил какие-нибудь документы. И не сильно гордо кричал на всех углах: мой сын — моя кровь!

— Чёрт! — она выдохнула.

— Ну что ж, — встал Давид. — Это было чудесным завершением дня. Тебе есть о чём подумать, моя дорогая. А мне ещё надо поработать…"

"Это был сумасшедший месяц. Сумасшедший, беспокойный, просто рекордный по количеству встреч, сделок, переговоров. Давид мотался как челнок по стране, по миру, в одном Китае побывал пять раз. Пять раз мучился джетлагом, пять раз страдал невыносимой головной болью, но чёртов контракт всё же заключил. Чёртов многомиллионный контракт, из-за которого плохо спал весь год, бесконечно что-то переделывал, шёл на какие-то уступки, отвергал какие-то поправки. В итоге всё это показалось ему таким бессмысленным, что он плюнул — тут контракт и подписали.

В офисе что-то там праздновали, срывались пробки с шампанского, резался заказанный к случаю торт, аналитики считали рейтинг компании, скакнувший вверх на хреналион очков. Давид скупо всех поздравил и поехал на день рождения к ребёнку.

Он ожидал увидеть детский праздник, а в результате словно попал на собственные смотрины.

Лина, сияющая и загадочная, принимала поздравления шёпотом, словно это какая-то тайна — пятый день рождения её второго ребёнка. Также шёпотом многозначительно благодарила. Давиду задавали странные вопросы, смысл которых был ему непонятен: «Каково это — скрывать своего ребёнка?», «А где вы будете жить?», «А дети знают?»

Давид пугался, думая, что этим дамочкам, часть которых, как он подозревал, были известными блогершами, стало известно про Алекс. Потом злился, что это представление было устроено для них, а не для ребёнка. Пытался скрыться среди детей — в единственном месте, где он по-настоящему радовался, бегая наравне с мальчишками. Но его и там находили, куда-то тащили, чем-то поили-кормили, что-то опять спрашивали.

Чёртов многочасовой перелёт, бессонная ночь, трудный день — Давид едва держался на ногах, но Давид Младший ждал, он не мог его подвести.

В конце концов, ему удалось увести Лину в отдельную комнату в их большом доме и задать вопрос, который мучил его весь вечер:

— Лина, что происходит?

Глава 47

— Забудь, — беззаботно отмахнулась она.

— Насколько я понял, все эти дамы думают, что Давид Младший — мой сын и ты всячески поддерживаешь эту иллюзию.

— Ты ошибаешься, — улыбнулась она и, страстно выдохнув, провела по лицу Давида ладонью. — Все эти дамы думают, что оба моих сына — твои.

— Ты с ума сошла? — убрал Давид её руку. С трудом сдержался, чтобы не отбросить, как ядовитую змею, но вышло всё равно грубо.

— Видишь ли, Дэйв, — цинично заявила она.