На один раз

— Давид, — выдохнула она, сжав его руку. — Ты же знаешь, между нами больше, чем твои старые обязательства. Всегда было больше. Не уходи. Пожалуйста! Дай нам шанс.

— Лина, — покачал Давид головой, стёр пальцем слезу с её щеки. — Между нами ничего нет. Что бы ты себе ни придумала. И никогда не было. Прощай! — он решительно шагнул на дорогу, чтобы перейти на ту сторону проезжей части, к зданию частного аэропорта, но она снова вцепилась в рукав.

— Это из-за неё, да? Из-за той кучерявой, что я видела в твоём офисе? Из-за Александры Квятковской?

Давид усмехнулся.

— Нет, Лина. Она тут совсем ни при чём.

Сбросил её руку. И пошёл.

— Конечно, причём! — кричала Лина ему вслед. — Я же видела, как ты на неё смотришь! Видела, как она смотрит на тебя!

Давид скрылся за стеклянными дверями здания, в которое вошёл, и всё же оглянулся. Михаил уговаривал Ангелину уйти с проезжей части и сесть в машину. Она отпихнула его, но потом всё же послушалась. Зло хлопнула дверью.

«Как она на меня смотрит? — усмехнулся Давид. — Да она выставила меня за дверь! И хорошо, если ненавидит. Ненавидит — значит, думает, помнит, проклинает. Но похоже, ей глубоко всё равно».

Алекс Квятковская получила что хотела — Давид не стал выдвигать обвинения против её брата. И на этом её миссия была закончена. Она дальше прислуживает своему неблагодарному отцу, подчиняется ублюдочному брату. Да, собственно, какого чёрта он вообще о ней думает!

Он переживал, что она забеременеет. Но прошло полтора месяца, если бы это случилось, то наверняка Алекс бы уже знала, и ей было что сказать Давиду. Но нет, значит, нет. В конце концов, не каждый половой акт заканчивается беременностью. Да и девчонка наверняка приняла меры предосторожности, если, конечно…"

"Нет, о том, что она может скрывать свою беременность, а тем более её подстроить, он не хотел даже думать. Он уже это проходил. Его подташнивало от одной мысли, что всё повторится: его начнут шантажировать ребёнком, обвинять в чёрствости, заставят торговаться, а потом… нет, Давид не мог об этом даже думать.

В конце концов, откуда Алекс могла знать, что он не воспользуется контрацептивом. Она и не смотрела надел он там что-нибудь или нет.

Всё произошло так стремительно, что даже Давид потерял голову.

Ему не давала покоя кровь. Немного. И он заметил кровавый след только когда пошёл в душ. Но и тут были простые объяснения. Во-первых, у неё могли начаться месячные — и тогда он вообще зря беспокоился о залёте. А во-вторых, он большеват для неё. Такое случается, да и ему было туго, тесно внутри неё. Это, конечно, субъективно — она зажалась, приходилось преодолевать сопротивление. И тот, кто был у неё до него, мог, мягко говоря, обладать небольшим достоинством.