Ставка на невинность (СИ)

В тридцать влюбиться — это жопа.

К такому скорбному выводу я прихожу, пока натягиваю чулки и рисую лицо.

Приехавший за мной Герман прищуривается, подавая мне пальто:

— Решила идти ва-банк?

— О чем ты? — сварливо переспрашиваю я, придирчиво разглядывая себя в зеркало.

Несмотря на все решения в отношении Бергмана, я сегодня выгляжу на все сто. Мне жизненно необходимо, чтобы он видел, насколько я шикарна, и капал слюной.

Оттого что я не вижу в его глазах должного восторга, я раздражаюсь окончательно.

— Юбки длиннее не нашлось? — строго спрашивает Бергман. — Я видел, у тебя есть.

— Ну с твоей же стороны мне ничего не угрожает, — огрызаюсь я.

Герману это заявление не нравится, вижу по заигравшим желвакам.

А я сама не могу понять, зачем его провоцирую.

Я ведь изначально потащила Бергмана на этот отчетный концерт, чтобы мне было там не так тошно одной, и в большей степени в запале торга, пока мы делили, кто на какие сборища должен сопровождать.

А теперь я сижу рядом с ним и не могу расслабиться.

Напряжение такое сильное, что у меня сдают нервы. ПМС у меня скоро, что ли.

Думаю одно, говорю другое, делаю третье.

Еще вчера такого не было.

Внутри словно ощетинившийся колючками еж ворочается.

Когда, вручив цветы племяннице, мы выходим из зала, я ловлю взгляд Бергмана на одну из студенток консерватории, мерзкая тварь-ревность поднимает голову. Не было в его взгляде ничего особенного, но я, зная о тяге Геры к молоденьким, не выдерживаю и выплескиваю на него:

— Как удачно, что пришлось со мной прийти, да? Найдешь себе еще одну грелку."

"— А ты рассчитывала сама разжиться мальчиком, — поднимает Бергман бровь. — Это для этих вьюношей ты выставила напоказ ноги до того места, где они теряют свое благородное название? Так ты не там ищешь, тебе надо в другое место.

— Почему это? Я просекла, что ты неопытных выбираешь, чтобы не облажаться!

Сузившиеся глаза Геры говорят мне о том, что я хожу по краю.

— А мы сейчас на самой неопытной проверим, облажаюсь я или нет, — рявкает он и заталкивает меня за портьеру в холле.

С меня разом слетает вся агрессия, потому что в этот момент становится понятно, кто тут хищник, а кто так… погулять вышел.

Кажется, я нарвалась.

— Прекрати, — пищу я, когда Герман резко развернув меня спиной к себе, зажимает меня между стеной и своим телом. В ягодицы мне упирается внушительная выпуклость.

Я пытаюсь, не создавая шума, вырваться из хватки, но только помогаю Бергману в его домогательствах. Его руки просто везде, а стояк похабно потирается о попку.

— Я закричу! — угрожаю я.

Нихрена я не закричу, и Бергман это понимает.

— Яна, — вкрадчивый низкий голос возле самого уха пробирает меня до донышка.