Контракт на невинность

И от этого Камиль мне кажется таким близким, что, если бы он, передумав, отпустил меня сейчас и сказал “проваливай нахрен”, я бы не ушла. Я бы хотела, чтобы он целовал меня, хотела бы ощутить его, прижимаясь без одежды, потому что мне сейчас это необходимо до дрожи в коленях.

Кажется, эти мысли тоже легко читаются у меня на лице. Камиль, словно в замедленной съемке наклоняется, не отрывая от меня взгляда, и проводит медленно языком по моему подбородку. Дьявол, я не знаю, почему это на меня так действует, но, кажется, вместо сердца у меня закручивается воронка из взрывных чувств.

— А еще? — шепчу я, и вместо ответа Камиль целует меня. Уверенно заставляет тело попытаться выгнуться ему навстречу и изнывать от странного желания. Еще, еще, еще. Он, наконец, ослабляет захват, придерживая мои запястья только одной рукой, а второй с треском рвет на мне нижнее белье.

Дьявол. Мои трусы!

— Они стоили три тысячи, — шиплю я, когда поцелуй прерывается и охаю. Камиль больно сжимает мою ягодицу. От его пальцев останутся пятерня синяков, — ты садист!"

"— И ты еще многое обо мне не знаешь, — получаю я ответ. Камиль медленно ведет губами мне по шее, покрывая поцелуями плечо, отчего у меня бегут мурашки. Его дыхание, когда он снова начинает говорить, я чувствую своей грудью, прямо над краем кружева бюстгальтера:

— Я с тобой еще охренеть какой нежный и терпеливый. Коза отбитая.

— А так обычно насилуешь с ножом у горла? Ай! — я дергаюсь, когда он в ответ сжимает мне грудь зубами сильнее, чем это можно было бы, — только не там…

Камиль отрывается от меня на секунду, посмотрев на меня так, что хочется заползти обратно в свою комнату. У него выходит прибить меня одним взглядом к кровати.

— Допиздишься сейчас. Так и поступлю.

— Отпусти меня, — прошу я и он резко убирает руку. Похоже, он неправильно трактует мою просьбу, потому что пытается отстраниться, но я вовремя обхватываю его за шею и прижимаюсь с поцелуем к губам. Я запускаю пальцы в жесткие, короткие волосы и издаю стон удовольствия. Вот оно. Как я и хотела. Никогда бы не прерывалась.

Застежка лифчика с щелчком открывается. Мне кажется, что мою кожу лижет дьявольски горячий огонь, когда Камиль проводит ладонью мне по обнаженной спине. Сердце заходится, как испуганная птичка, когда я понимаю, что перешла черту, после которой я уже не уйду отсюда, даже сославшись на то, что не готова. Вряд ли у Камиля настолько железная выдержка. Мне остается только довериться ему, насколько бы страшно не было.

— Камиль, пожалуйста, — лепечу я, когда он укладывает меня на спину, совершенно открытую и обнаженную перед ним, — постарайся, пожалуйста, осторожнее. Я правда боюсь.

Я слышу тихий выдох. И вижу, как Камиль, прикрыв устало глаза, будто бы устало опускает голову.