Контракт на невинность

Возможно, Камиль просто привык так жить, ни к чему и ни к кому не привязываясь? Это подтверждают и его слова про первый попавшийся дом, который он купил, и его привычка заказывать еду или есть вне дома. Есть ли вообще у этого человека понятия об уюте и привязанности?

Я разуваюсь и иду по прохладному паркету на кухню. Там выпиваю стакан холодной воды прямо из-под крана и грустно смотрю за окно."

"Мне хочется честных, открытых и близких отношений с Камилем. Таких же, как еда собственного приготовления. Но я не знаю, что хочет от меня он.

Камиля я жду долго. Проходит около трех часов, за которые я успеваю принять душ и смыть всю косметику с лица, которая уже начала слезать или осыпаться под глаза. Дом Камиля совершенно лишен уюта — я не нахожу ничего, что могло бы меня развлечь. В конце концов, я решаю заварить себе кофе, и появление Камиля застигает меня врасплох. Я вздрагиваю, когда за спиной раздается какой-то звон: обернувшись, я вижу, как Камиль бросает ключи от машины на стол и садится, как-то задолбанно откинувшись на спинку стула. Он без пальто, на нем черная водолазка и черные штаны.

— Сделать тебе кофе? — спрашиваю я осторожно.

— Да, — коротко отвечает он, — лучше два. Или три. Побольше, короче, и покрепче. Кофемашина есть, вообще-то, Ева, — он открывает глаза, услышав, как я лезу в посуду в поисках турки, и я в этот момент встречаюсь с ним взглядом. Я чувствую себя так, словно передо мной разверзлась пропасть: и так каждый раз, когда Камиль не строит из себя совершенно равнодушного и холодного человека, и за его душой я могу увидеть многое. Каждый раз я думаю, что узнай я всё-всё его прошлое — мне поплохеет.

— Я не умею ею пользоваться, — признаюсь я, — но в турке у меня неплохой кофе выходит.

Он молча поднимается со стула и становится рядом со мной. Достает кружку, закрывает дверцу шкафчика, и ставит под кофемашину, потыкав быстро в несколько кнопок.

— У меня нет турки. Тут все просто. Тебе приготовить?

— Нет, — качаю я головой, — я редко пью натуральный кофе. Мне от него нехорошо, если много выпью.

— Насколько нехорошо? — Камиль приподнимает бровь, задав вопрос, а я пожимаю плечом.

— Тяжело дышать и сердце бьется. Поэтому лучше растворимый.

Он смотрит на меня внимательно. Сначала на лицо, потом его взгляд опускается ниже, на грудь.

— Давно сердце проверяла, Ева?

— Что? Никогда, — я едва улыбаюсь, — я не думаю, что с ним что-то не так. Просто я мало вешу из-за того, что я плохо ела подростком, поэтому, наверное, так действует на меня кофеин.

— Ты херню говоришь. Я отправлю тебя обследоваться. Напишешь мне, когда у тебя есть свободное от пар время.

— Нет. Не надо. Я так уже давно живу и предпочитаю не знать, что у меня там со здоровьем.

Камиль усмехается криво.