Невеста на один день

 – Я упоминала, что «просмотр фильма» – это кодовая фраза, обозначающая «секс»? Из любопытства, без особой причины, сколько раз за день ты можешь кончить? Хотя я не буду спорить, если твой член сдастся, и мы прибегнем к пальцам и язычкам.

Коннор стонет, и я чувствую, как в меня толкается его приятное и твердое естество.

– Ну, я никогда не проверял, хотя сейчас мне бы очень хотелось узнать…

– Вот и отлично! – провозглашаю я. – Тогда решено. Мы выгуливаем собак, берем воду из холодильника и приступаем к работе! И под работой я имею в виду первый раунд. – Я хмурюсь. – Подожди, разве это все еще первый раунд, если мы занимались сексом прошлой ночью после полуночи? Какие здесь правила? Считается ли тот раз? Технически, секс был ночью и сегодня утром, значит, это один и тот же двадцатичетырехчасовой период? Если да, то мы начинаем третий раунд, и ты уже отлично справляешься. Давай нацелимся на… как думаешь? Шесть? Десять?

Коннор задумывается, и я надеюсь, что он представляет себе от трех до десяти, потому что именно на это я сегодня и рассчитываю.

– К сожалению, работа означает реальную работу, как в твоем, так и в моем случае, – напоминает Коннор. – У тебя установлен срок. У меня тоже. И я не хочу, чтобы мне пришлось спасать тебя от разгневанного агента.

Он прав, но я чувствую, что мы заключены в один из тех мыльных пузырей, которые плавают в воздухе, переливаясь в солнечном свете, и я боюсь, что если не буду осторожна, то он лопнет, и мы с Коннором рухнем прямо на землю.

Впрочем, взрыв пузыря точно приближается, потому что я собираюсь спросить Коннора о работе, о том, что именно он намерен украсть. Или, может, мне лучше не знать? Я не забыла, чем занимается Коннор и насколько это неправильно. Кроме того, он сам упомянул, что ему нужно изучить информацию, а это значит, что он подготавливает почву для следующей кражи.

Мне с детства вбили в голову, что воровать – это плохо. Может быть, голодному человеку позволительно стащить хлеб или что-то подобное, но не красть электронику при первой же возможности. Даже если Коннор и помог мне вернуть ноутбук. А как насчет других людей, которые потеряли телефоны, компы, кошельки и многое другое?

Коннор гладит большим пальцем мою шею, вызывая дрожь удовольствия.

– Ты что-то затихла.

Беспокойство закрадывается в мое нутро. Я вздыхаю, кладя голову ему на плечо:

– Я за тебя волнуюсь.

– Не стоит. У меня все под контролем, – убеждает он, хотя я слышу странную нотку в его голосе.

– Ты в этом уверен? Я не говорю тебе, что делать, но то, чем ты занимаешься – опасно. И больно. Что, если ты отнимешь вещь у жестокого человека?

– У такого, как ты? Ты на меня напала, но я пока жив.