Невеста на один день

Пусть посплетничают.

– Знаешь, мы только что подтвердили их убеждения, – шепчу я, как только мы оказываемся вне зоны слышимости, – что я полный дегенерат, и все, кто проводит со мной время, должны быть такими же негодяями.

Поппи пожимает плечами, как будто в том, что только что произошло, нет ничего страшного.

– Не важно, насколько ты вырос. Некоторые люди никогда этого не заметят. Их мнение уже сложилось, и они не хотят видеть, что обстоятельства могут быть другими.

– Но это не значит, что я должен с этим мириться, – бормочу я. – И уж тем более это не значит, что ты должна.

– Кто тот болван, который называл тебя Конвором? – интересуется Поппи. – Вы еще встретитесь? Ему миллиард лет, и он выглядит так, будто заключил сделку со Смертью, чтобы увидеть сегодняшний рассвет. Так кого, черт подери, волнует его мнение? Тебе не все равно, что говорит о тебе старый сморщенный чернослив? Мне вот плевать. Кроме того, может, маленький член в заднице Эдны поможет ей стать добрее? Никогда не знаешь.

Я качаю головой, отчасти пытаясь понять, как работает разум этой девушки, но в то же время пытаясь избавиться от образа в своей голове.

– Ты удивительная, Поппи.

Мы проходим примерно половину комнаты, и я останавливаюсь, беру Поппи за руку и притягиваю к себе.

– К черту. Давай потанцуем.

Поппи смотрит на меня в удивленном восторге.

Я поднимаю бровь, как будто это глупый вопрос.

– Правила просты. Двигать ногами, качаться, тереться… что в этом сложного?

– Ты такой романтик. В таком случае к концу танца у кого-то разъедутся штаны.

– Ну и кто теперь романтик? – подтруниваю я, притягивая ее к себе, двигаясь под веселую, праздничную музыку. Ну, и чтобы быть милым, я не трусь об нее членом… не так сильно, как хотелось бы. Но мне нравится держать ее в объятиях, когда наши тела все ближе, когда вежливые сантиметры между нами исчезают.

– Ммм, ты умеешь двигаться, – хвалит Поппи, когда ее грудь касается моей.

И даже если это неправда, я хочу притвориться на мгновение.

Рядом с нами раздается горловой звук, и я, приоткрыв один глаз, вижу Йена, очевидно, посланного Одри. Он сверкает наглой ухмылкой.

– Могу я вас разлучить?

Манеры требуют, чтобы я сказал «да». Этикет требует, чтобы Поппи станцевала с ним. Это такая искусственно вежливая структура, в которой моя семья процветала на протяжении многих поколений, и Йен, черт возьми, это знает.

Но он и, очевидно, тетя Одри, которая сидит за столиком у края танцпола и с кривой ухмылкой наблюдает за происходящим, совершенно забыли ключевой элемент вежливости: это работает только в том случае, если все играют по одним правилам. А мы с Поппи действуем иначе, чем Йен, Одри и остальные лицемерные члены семьи.