Невеста на один день

 – Прости, Кей. Прости за прошлое и прости за настоящее.

Кейли поджимает губы, поднимает глаза, быстро моргает и обмахивает руками лицо.

– Перестань. Если ты заставишь меня плакать перед фотосессией, я буду похожа на бесноватого енота с красными глазами и черной кляксой подводки. Тогда мне придется надрать тебе задницу.

– Думай о кокосах, – бурчу я.

Кейли удивленно оглядывается.

– Кокосы, – повторяю я. – Солнцезащитный крем. Песок. Море. Представь все это, почувствуй запах, ощути. На пляже нельзя плакать. Это невозможно с человеческой точки зрения. А может, даже незаконно. По крайней мере, в нескольких странах.

Это слова Поппи вылетают из моего рта. Я чувствую их случайность, но они идут от сердца и, похоже, работают, потому что Кейли тут же смеется и утирает глаза.

– Кокосы. Тогда ладно. Спасибо. И спасибо, что пришел на свадьбу.

– Закрой глаза, – прошу я, роясь в кармане. – И протяни руки.

Кейли одаривает меня недоверчивой улыбкой, но слушается. Когда солнце освещает ее лицо, она выглядит настолько неземной, что у меня перехватывает дыхание. Я вдруг понимаю, как она выросла: теперь она не зубастый ребенок со сбитыми коленками, а красивая женщина, создающая собственную семью.

Вытащив руку из кармана, я достаю маленький блестящий камушек, хотя и сомневаюсь в правильности выбора. А вдруг она не поймет? Вдруг не вспомнит? Слишком поздно. Кейли с нетерпением протягивает руки, и ее улыбка становится ярче с каждой секундой. Поэтому, сильно нервничая, я кладу белый камень в ее ладони.

Кейли открывает глаза и смотрит на подарок. Испустив изумленный вздох, она смыкает пальцы вокруг камня и прижимает его к груди.

– Коннор! Он великолепен!

Я не могу сдержаться – улыбаюсь ее волнению.

– Ты не забыла? Речку на заднем дворе? Я думал о ней на днях, и мне показалось, что это хорошее воспоминание.

– Конечно, я помню. Мы проводили там детство, – говорит Кейли со счастливым, тоскливым смехом. – Знаешь, я ненавидела пачкаться. Вечно грязь под ногтями застревала и лицо было вымазано. Но если ты хотел пойти, я всегда была готова потусоваться со своим старшим братом.

– Кейли… я тоже не хотел. Это ты всегда рвалась поиграть с животными.

Мы закрываем глаза, и оба понимаем, что делали это друг для друга. Что тогда мы сделали бы друг для друга все. И, возможно, сделали бы даже сейчас. Смеясь, я протягиваю руку и впервые за долгое время по-настоящему обнимаю сестру.

– Черт, – признаюсь я, когда она крепко обнимает меня в ответ, – я сейчас заплачу.

Смех Кейли вибрирует в моей груди.

– Нельзя, приятель. Ты заплачешь, я заплачу, а потом заплачет Поппи, потому что я надеру тебе задницу.

Линия разлома в наших отношениях начинает заживать.