Невеста на один день

– Что-то не так? Ты хочешь, чтобы я остановился?

– Нет, – отвечает она, – просто никто никогда не смотрел на меня так напряженно, как ты. Ты заставляешь меня чувствовать себя сексуальной.

– Ты и есть сексуальная. – Я наклоняюсь, чтобы поцеловать внутреннюю поверхность ее бедер. Я нежно дразню ее, поднимаясь все выше, пока не дохожу до ее киски. Сладкий запах кружит мне голову.

Так я про адреналин от краж забуду… есть наркотики посильнее.

Посмотрим. Пока что я целую и пробую на вкус самую нежную часть ее тела, прислушиваясь к реакции Поппи. Мой язык исследует ее влажные складки, и я ощущаю, как слизь смачивает головку члена и простыни.

Я держу ноги Поппи раздвинутыми, продолжая изучать ее тело, и наконец нахожу жемчужинку – и краду ее, как настоящий вор, лаская языком, заставляя Поппи вздрагивать, глядя, как она вскрикивает, впивается пальцами в простыни и приподнимается, чтобы мне было удобнее лизать и целовать ее.

– Черт, Коннор, вот так! Именно здесь! – кричит она, закидывая голову, пока я не довожу ее почти до предела. Дальше я уже не могу сдерживаться. Рыча от охватившего меня желания, я придвигаюсь ближе, Поппи обхватывает меня за шею и целует, приглушая наши стоны, когда я одним толчком вхожу в нее.

– Еще, я хочу всего тебя. – Я ощущаю, как тесно сжимают меня скользкие стенки ее вагины. – Коннор, трахни меня как следует, я хочу, чтобы тебе было хорошо.

Я на седьмом небе, и мне хочется дать ей больше, чем я могу взять. Может, если я смогу подарить ей наслаждение, которого она так жаждет, она не будет потом ненавидеть меня за все, что я сказал или сделал до этого.

Желание и злость на самого себя кипят в моих жилах, и я использую эту гремучую смесь, чтобы сделать то, о чем Поппи просит. Я вхожу в нее глубокими толчками, слыша, как мои яйца шлепают о ее тело.

Вот так, Поппи, ты сама этого хотела…Сам не знаю, кого из нас я наказываю в этот момент: себя за то, что я недостоин ее, или Поппи за то, что она все еще хочет меня. Но она не только не сопротивляется, она отвечает мне с такой же страстью, приподнимаясь, чтобы впиться в мои губы долгим жадным поцелуем.

И мы одновременно теряем контроль над собой. Это словно сражение: вырванные волосы, кровавые борозды на моей спине от ее ногтей. Бедра работают, как поршни, мой член разбух и затвердел так, как еще со мной не было. Внезапно мы оказываемся на самом краю вечности, словно перед падением в черную бездну, и я замираю.

Я смотрю в эту пропасть, но, как сказал один философ, пропасть тоже смотрит на меня, и, когда Поппи вдруг содрогается и прижимается ко мне всем телом, я вижу…

Ее прыжок. Она не падает в пропасть наслаждения, она бросается в нее, словно летит без крыльев, сталкивая и меня в ту же бездну.