На нее запрет. Дочка Шаха (СИ)

Сбавь обороты. Врут не потому, что хочется лгать, а потому что правду говорить страшно, — оправдываю ее ложь с великом.

— Ты хочешь сказать, она меня боится? – хмурит лицо. Он за Ками пешком в ад пойдет, всю жизнь ее лелеял, а тут я со своими заявлениями.

— Она боится тебя разочаровать. Марат, слишком много опеки, - спокойно, но твердо.

— Когда у тебя будет дочь…

— Я буду себя вести в точности как ты, но я надеюсь, найдется тот, кто предупредит меня, что я перегибаю. Не наказывай Камиллу. Присматривай дальше, но не дави. Не учатся люди на ошибках других, дай ей сделать свои, - он против, борется с собой, чтобы не возразить. Главное, что выслушал. Мимо ушей мои слова не пропустит. - Ками хочет научиться кататься на мотоцикле, - осторожно начинаю я. Плечи Шаха напрягаются. - Я могу научить. Головой буду отвечать за ее безопасность. Марат, со мной она не натворит бед.

Сканирует. Долго и упорно. Минут пять я жду, что он скажет:

— Я подумаю…

Глава 12

Камилла

Папа не стал слушать мои оправдания. Еще до того, как я озвучила свою версию произошедшего, он предупредил:

- Прежде чем ты начнешь рассказывать, я хочу напомнить, что ложь не приемлю, - строго. – Вы всегда можете прийти к нам с любой проблемой, мы выслушаем и поможем, - напомнил он те правила, которые мы слышали от него с детства. – Ложись отдыхать, - папа не стал он устраивать допрос, потому что все уже знал. Бессонов уже все ему рассказал…

На следующий день я ждала, что родители озвучат наказание, которое наверняка должно было сформироваться за ночь и которое я, безусловно, заслужила, но за ужином отец промолчал. Я не стала напоминать о наказании, желая получить отсрочку. Замечая на лице родителей тень печали и беспокойства, я в сотый раз мысленно себя ругала: «сдался мне этот скутер!», но положа руку на сердце, себе я честно отвечала: «нравится мне скорость, нравится, когда прохладный воздух бьет в лицо, а ветер играет в волосах….» ничего не могу с собой поделать.

Всю последующую неделю, только братья интересовались, что со мной произошло, требуя каждый раз новых подробностей. Друзья отца приезжая к нам с визитами, не заводили разговор об аварии. Даже Азамат осмотрев мои ободранные колени, вел себя так, словно я упала с велосипеда.

- До свадьбы заживет, сколько царапин и порезов я обработал, пока ты выросла… - улыбнувшись, потрепал по голове. Ни один из папиных друзей даже в шутку не поругал. Я терялась в догадках, что происходит?

Если не считать сухих сообщений от Бессонова, которые приходили каждое утро, я бы подумала, что отец запретил упоминать о происшествии.

«Как твое колено?»

Забыв видимо поздороваться! Так я думала в первое утро, потом поняла, что он упорно игнорирует мои приветствия.