Замок на двоих. Королева неблагого двора

К этому самому трону, в этот самый зал…

Вот только теперь не было никакого гламора, никакого магического тумана, никакого наваждения. Моя воля и здравый рассудок не покидали меня. А король…

Он смотрел на меня с такой лаской, что хотелось расплакаться. Вся прошлая жизнь вдруг показалась мелкой и незначительной, терялась в памяти, и я понимала: она вела меня лишь к одному мигу. К этому…

К мигу, когда я стану женой Неблагого короля.

И это не морок!

Все происходящее – ПРАВДА. Реальность.

Словно та черная лента, которой бабушка Кэйра повязала на нас, дала мне возможность заглянуть в душу и разум короля. И я ощущала… ощущала, что он восхищен тем, как я выгляжу, и что я кажусь ему прекраснейшей из всех девушек на земле. Ощущала, что он действительно рад тому, что сегодня я стану его женой, хотя где-то на дне мутным илом и колышется опасение.

А еще я ощущала его нежность. Огромную, всепоглощающую нежность, в которую могла завернуться как в покрывало.

То, как мы шли к ожидающему нас на возвышении жрецу-друиду в темно-зеленых одеяниях, я почти не помню.

В память врезалось лишь то, что вечно молодой фейри, сочетавший нас браком обладал старыми, как этот мир, глазами, а волосы его спускались практически до самого пола. И он был седой. Совершенно и бескомпромиссно седой. Он глядел на меня, а я трепетала, словно перед воплощенной вечностью."

"– Сын богини Дану, – мягко проговорил он, перевел взгляд на меня и продолжил: – И дочь людского племени, ведущая свой род от Партолона. Готовы ли вы связать свои судьбы перед лицом великой богини?

За нашими спинами над толпой пролетел шелест, лишь отдаленно напоминающий встревоженный шепот.

Пораженная новыми открытиями в своем генеалогическом древе, я ответила:

– Да.

– Да, – мягким, но раскатистым голосом подтвердил Кэйр, в эмоциональном фоне которого стало еще больше удивления и тревоги.

Выловить бы потом этого друида и порасспрашивать поподробнее! Как так – племя Партолона? Это же оно там не мертвое в горах бродит и фейри режет!

Жрец взял со стоящего рядом постамента первую чашу из двух. Черную как самый густой мрак.

– Принимаете ли вы всю горечь, что вам выпадет?

– Принимаем.

– Так испейте же. Первой это выпадает невесте. Именно она решает, сколько горечи ей пить в совместной жизни.

Чаша была холодна как лед. Казалось, после нее мои руки уже никогда не смогут ничего ощущать. Напиток оказался прозрачнее кристальной воды, но отвратительным настолько, что это выбивало слезу. С трудом отдышавшись, я передала чашу королю.

Он залпом допил ужасную жидкость, наглядно всем показав, что горечи в наших отношениях ему, очевидно, придется испить немало.

– Принимаете ли вы всю сладость, что ждет вас на жизненном пути?

– Принимаем.