Замок на двоих. Королева неблагого двора

Склонившись над его лицом, я коснулась губами его губ, а он принялся беспорядочно целовать меня куда придется – короткими, почти невесомыми поцелуями.

А потом вдруг усмехнулся и протянул:

– В при-и-инципе, радость моя… поза, в которой мы пребывали минуту назад, весьма говорящая.

– Мм?..

Кэйр пощекотал кончики моих ушей, выглядывающие из спадающей на него копны волос, и меня мгновенно пронизало острое удовольствие, словно кусочек только что испытанного блаженства.

– Понимаешь, – сказал он, тут же опуская руки ниже и щекоча мне шею, – эта поза словно делает нас картой.

– Картой? – еще плохо соображая, переспросила я, оглаживая его брови.

– Игральной картой-картинкой, – уточнил король. – Один и тот же рисунок повторяется зеркально. На одной и той же карте – два одинаковых изображения одной и той же фигуры. Это символично, тебе не кажется? Карта одна, фигуры две – единение короля и королевы…

До меня наконец дошло, что он имеет в виду.

– Ты, конечно, прав, – улыбнулась ему в губы. – Такую позу люди как раз и называют «лечь валетом», для занятия сексом определенного рода… Проблема в том, что эти две фигуры на карте – одного пола. Снизу король – и сверху король, снизу валет – и сверху он же. То есть выходит, что фигура-то одна…

Кэйр капризно искривил рот.

– Элла, нет! Ты не видишь символики! Это единение! В этой позе мы с тобой становимся единым целым, происходит слияние. Мы вдвоем – не просто король и королева, мы единый символ Неблагого Двора…

Но я уже его не слушала.

Слияние.

Но ведь неправда. Для слияния нужна совсем другая поза!

– Символ, Кэйр, появится, если слить ДВЕ карты – короля и даму. Или даму и валета! Вот тогда это будет слияние и символ!

Я забралась на него полностью, оседлала и чуть приподнялась.

– Например, так.

Лицо короля стало… странным. Глаза широко раскрылись, губы сжались в прямую, узкую линию. Словно он что-то вспомнил – или понял – и эта мысль ему совершенно не понравилась.

Он вдруг резко перевернул меня, распластался сверху, удерживая тяжесть своего тела на локтях.

– Или так? – спросил со странной интонацией.

– Или так, – согласилась я.

– Все же король, как мужчина, должен быть сверху дамы.

– Ничего не имею против.

– К тому же я – твой господин.

После этой фразы я определила эмоцию, звучавшую в его голосе. Сомнение.

– Господин, – подтвердила, больше не улыбаясь.

Оберон прав. Но… решать не мне. Кэйр должен решить сам.

– А ты – моя пряха, – сказал он.

– Конечно.

Мы смотрели друг на друга очень серьезно. Будто были полностью одеты, сидели за столом и обсуждали какой-то крайне важный вопрос.

Вот только это было не так.

Мы в постели.

Мы обнажены.

Мы плотно прижаты друг к другу.

Но вопрос… вопрос действительно важен.