Семь Нагибов на версту часть 4

Было видно, что она реально переживает, но меня это абсолютно не трогало. Пусть нервничает и дальше. А вот то, что имущество рода — а с него к нам в казну шли, судя по всему, приличные отчисления, — пытаются отжать, сразу взбесило. Нет, жажда постоянной наживы и жадность стали во мне намного слабей, но если пытались забрать мое или наше, вспыхивали со страшной силой. И что делать? Опять влезать в чужую клоаку?

— И как же мелкий баронский род смог такое провернуть?

— У них связи аж в самой столице, и их хорошо прикрывают. По сути, городом из тени правят они. Просто мы раньше с ними никогда не сталкивались, и я не знаю, с чего друг они так внезапно активизировались.

— Что думаете, парни? — обратился я к охране.

— Да нам все равно, — ответил, видимо, главный. — Но то, что говорит девушка — правда. Де Боде в этом городе контролируют все. Но император не вмешивается, пока они за рамки дозволенного не перешагивают. А они их хорошо чувствуют. Поэтому у нас к ним претензий нет. Вы же вольны поступать так, как посчитаете нужным.

— Ладно. Пойду тогда познакомлюсь с этими, как их там… Боде. Ты оставайся тут — с тобой позже поговорим. Охрану это тоже касается. Угрозы для меня тут нет."

"Заложив руки за спину, я ленивой и скучающей походкой направился к машинам, не забыв, конечно же, накинуть на себя дополнительные щиты. Не то, чтобы я чего боялся, но дураков у нас в роду не было и риск ради пафоса у нас не уважали.

Подошел, остановился где-то в шагах десяти от них, с любопытством смотря в затонированные окна, через которые ничего не было видно. Замер, стою, жду. Наконец, видимо, там тоже приняли решение, и двери машин разом, будто по команде распахнулись…

Глава 17

Глава 17

Стая товарищей в количестве шести морд резво выбралась наружу, являя миру нахмуренные физиономии, пышущие здоровьем, гордостью и предубеждением.

Седьмая появилась с задержкой — типа, я тут главный и все целуют мою жопу, падая на колени. А раз я тут главный, остальные могут и подождать. Ну, и я ждал, внешне улыбаясь, а внутри уже стоя над его могилой и читая прощальную эпитафию.

Высокий, как каланча, худой, с зализанными назад волосами и щегольскими усиками подмышечного качества над губой. Мерзкий образ эдакого леди-боя и тайской порнухи. Буэ, меня сейчас стошнит! И я прекрасно помнил слова Агаты о том, что он содомит. За руку точно не буду с ним здороваться. Кто знает, что он в ней недавно держал.

— Ваше Сиятельство, — презрительно скривил он губы, обращаясь ко мне, небрежно склонив голову.

— Ваша милость, — с не меньшим презрением бросил я, естественно, без поклона. Этим я поставил его ниже себя, что в принципе было правдой, но ему это, конечно же, не понравилось.

— Господин Нагибин… — приняв эффектную позу, горделиво начал он.