Надежда на счастье

 – Я знала, что вы вернетесь! Я так и знала! – Девочка смотрела на него с восторгом.

– Неужели знала? – пробормотал Конор, изумленный такой непоколебимой верой в него. Увы, он совершенно не заслуживал ее доверия.

Тут к нему подбежала и Миранда. Малышка с радостным криком обняла его своими крохотными ручонками.

– Вы вернулись! А мы так испугались! Думали, что вы нас покинули!

– А я не испугалась, – возразила Кэрри, вцепившись в его руку. – Я знала, что вы нас не бросите.

«О Господи…» – мысленно простонал Конор. Он почувствовал себя бессердечным мерзавцем.

– А куда вы ходили? – спросила Кэрри. – Где вы пропадали?

– Просто пошел прогуляться и заблудился, – солгал Конор.

– В следующий раз мы пойдем с вами, – сказала Миранда, обнимая его ноги. – Вы не заблудитесь, если мы будем рядом. Особенно – Бекки. Она никогда не заблудится.

– Да, верно, – кивнула подошедшая к ним Бекки. Она с улыбкой добавила: – Я никогда не заблужусь.

Конор посмотрел на сияющие личики младших сестер. Эти малышки смотрели на него с величайшим доверием, смотрели как на защитника.

«И как же они почувствуют себя, парень, если ты опять отправишься в путь, если не вернешься?» – спрашивал себя Конор.

Он чувствовал угрызения совести, однако понимал, что никак не сможет остаться. К тому же это не его дом. Эти девочки не его дочери. А Оливия не его жена. Да и не герой он вовсе. У него своя жизнь, и им нет в ней места. Он не должен испытывать чувство вины.

И все же он чувствовал себя виноватым. Чувствовал, черт возьми.

За завтраком Конор почти не говорил. А потом отправился чинить крышу и провел там почти весь день. Спускался только на обед, а затем – на ужин. Сразу после ужина он отправился на прогулку. Один.

Уже совсем стемнело, и Оливия уложила девочек спать, а Конор все не возвращался. Оливия осмотрела весь первый этаж, но не нашла его. Когда же вышла на заднее крыльцо, заметила свет под дверью сарая.

Интересно, что он там делает? Она приблизилась к сараю – и остановилась, в изумлении глядя на Конора. Обнаженный до пояса, он стоял перед мешком с овсом, подвешенным к стропилам, и молотил по нему кулаками.

Оливия смотрела на него как зачарованная. Смотрела, любуясь его великолепными мускулами и изящными движениями. У него были необыкновенно сильные руки – она поняла это вчера вечером, когда он с легкостью отбросил от нее Джошуа. Но эти же руки могли быть и необычайно нежными – как в тот вечер на кухне, когда он ласкал ее.

«Необыкновенно сильный и нежный… – думала Оливия. – Как странно устроены мужчины».

Тут он вдруг заметил ее и, повернувшись к ней, пробурчал:

– Что вы тут делаете?

– Просто я заметила свет и… я не знала, что это вы.

Он выразительно взглянул на нее.

– Я пришел сюда, чтобы побыть в одиночестве.