Надежда на счастье

Оливия ужасно устала, но сон не шел к ней. Она то и дело переворачивалась с боку на бок, взбивала подушку, но уснуть, никак не удавалось. Наконец, решив, что чашка чая ей, возможно, поможет, она встала с постели, накинула на плечи шаль и вышла из комнаты. Спускаясь по черной лестнице, она заметила свет, проникающий в коридор из-под кухонной двери.

Неужели Конор еще не спит? Оливия немного помедлила. Потом все-таки пошла на кухню. Открыв дверь, она увидела Конора, склонившегося над столом, над грифельной доской. Он поднял голову и взглянул на нее вопросительно.

– Никак не могла уснуть, – объяснила Оливия. – Вам тоже не спится?

– Да, тоже.

– Я решила выпить чашку чая. Хотите?

Он пожал плечами, и Оливия прошла к плите. Поворошив тлеющие угли, она подбросила в топку щепок и поставила на огонь чайник.

Конор по-прежнему молчал, и она, поставив на стол две чашки чая, проговорила:

– Вижу, вы почерк отрабатываете…

Взяв одну из чашек, Конор откинулся на спинку стула и пробормотал:

– Да, почерк… И еще я думал: а какой мне смысл заниматься боксом?

Оливия внимательно посмотрела на него.

– А почему вы стали этим заниматься?

– Это способ заработать на жизнь.

– Но есть много других способов.

– Да, конечно. Но этот – один из самых простых.

Но такой ответ не удовлетворил Оливию. Она видела Конора за работой и понимала, что причина не в его лени.

– Вы никогда не думали о том, чтобы приобрести другую профессию?

– Например? – Он нахмурился и добавил: – Мне и грамота не очень-то нужна. Не надо уметь читать, чтобы понять вывеску в окне: «Ирландцы не требуются».

– А вам никогда не хотелось где-нибудь осесть, сделать ставку на что-нибудь более надежное, чем очередной бой?

Он покачал головой:

– Нет, никогда не хотелось. Мне нравится бродяжничать. Я не из тех, кто любит оседлую жизнь. Я люблю свободу.

– А почему бы вам не завести собственную ферму? На Западе полно земли под участки для поселенцев.

– Нет, я не фермер.

– А разве плохо быть фермером?

Он долго молчал, наконец, проговорил:

– Мой отец был фермером. И отец отца тоже был фермером. Мы выращивали картофель, как и другие. Видите ли, нам досталось очень мало земли – большей ее частью распоряжались британские землевладельцы. А картофель – это единственное, что мы могли выращивать на наших маленьких участках, чтобы прокормиться. Но потом пришел ocras. To есть голод.

Оливия молчала, и он продолжал:

– Однажды утром, мне тогда было одиннадцать лет, я проснулся от пронзительных криков. Я выбежал наружу, чтобы посмотреть, в чем дело, и увидел мать, отца и брата. Мать указывала на clochan,[13] где мы хранили урожай, всхлипывала и что-то говорила про картофель.