На осколках разбитых надежд (СИ)

Даже раздались кое-где недовольные выкрики, что слышали о работе в Германии, и что это дело сугубо добровольное, и что уже есть работа тут, в Минске.

Офицер вгляделся в толпу в поисках крикуна и поманил его к себе. Лена видела, как к грузовику шагнул смело парнишка лет семнадцати в грязном пиджаке и в кепке с ломанным козырьком. Немец улыбнулся довольно, словно обрадовался этому выходу.

— Вы не хотеть ехать в наша великая страна, чтобы служить общему делу? — спросил он, глядя парнишке в глаза. Вокруг установилась такая тишина, что можно было слышать, как где-то в молодой листве щебечут весенние пташки, не подозревающие о том, что творилось сейчас. Даже дети притихли, не плакали больше.

— Я слыхал, что работа в Германии дело добровольное. Хошь ехать, едешь. Не хошь — нет, — честно ответил парнишка, и сердце Лены сжалось от предчувствия. Слишком часто она видела эту холодную сталь в равнодушных глазах и слышала деланно вежливый тон. Так вел себя Вальтман перед избиением военнопленных, работавших в отделении АРР, наказывая их за проступок, часто мнимый."

"— Вы не хотеть ехать в наша великая страна, чтобы служить общему делу? — повторил немец, будто не услышав ответ. Договорить фразу «Нет, потому что…» парнишке помешал выстрел прямо в лицо, которым офицер прервал его ответ. Толпа испуганно отшатнулась в едином порыве подальше от этой смерти. Даже птицы смолкли после этого выстрела, и над станцией повисла оглушающая тишина.

— Кто-то еще не хотеть служить великая Германия? — спросил офицер у толпы, убирая пистолет в кобуру.

Глава 7

Лена проснулась от резкого толчка. Только-только плавала в темных глубинах сна без сновидений, как это бывает после большой усталости, но уже через секунду вернулась в реальность в сумрак товарного вагона. Выпрямилась, поняв, что спала, уронив голову соседке на широкое плечо.

— Лежи-лежи, — проговорила та, крепкая телом девушка с явным деревенским говорком, отчего в ее речи вместо «е» слышалось «я», такое звонкое и раскатистое. — Стоянка просто, видать. Сызнова пропустим ихний паровоз и поедем дальше.

Это была уже третья длительная остановка с того момента, как их всех погрузили в вагоны на товарной станции в Минске. Людей из вагонов ни разу не выпускали с того самого момента, как затолкали в товарные вагоны и задвинули засовы. Предварительно немцы с только присущей им дотошностью записали данные каждого в большие журналы, построив толпу в почти ровные четыре колонны. Правда, погрузив их в вагоны, отправили состав не сразу. Долго стояли на товарной станции в Минске, почти до утра следующего дня.

После убийства парнишки никто не смел даже слова лишнего сказать во время регистрации. Старались утешить сразу же заплакавших детей, чтобы не вызвать ненароком гнев немцев.