На осколках разбитых надежд (СИ)

— В следующий четверг? — переспросил Яков, когда внимательно выслушал рассказ Лены. — Слишком скоро. Боюсь, не сумеем достать оружие и документы на выход из города. А хотелось бы своими силами провести операцию. Без сторонних групп. Да и ты едва ли найдешь место для схрона. Ладно, сама бы была по себе, так инвалид же на руках! Куда с ним?

— Может, никто и не подумает на меня, — произнесла Лена. — Кто я такая? Всего лишь мелкая пешка в конторе."

"— Ты с ним живешь. Тебя будут трясти первой, — возразил Яков. И хотя в его словах не было никакого дурного подтекста, они неприятно царапнули Лену. И все-таки Яков настоял на том, чтобы Лена уходила с матерью из города после ликвидации Ротбауэра. Он обещал разузнать о жилье в одной из деревенек под Оршей и приготовить новые документы для матери и дочери Дементьевых.

— В деревне все полегче должно быть. На земле все-таки. Да и немчуры мало, все местные в основном. Скажетесь беженками из города. Сейчас все из городов бегут от голода. Я Лею хотел там схоронить, но… Может, оно и хорошо, что пригодилось все-таки место это, да?

— Есть ли какие новости? — спросила по обыкновению перед уходом Лена. И расстроилась, когда Яков сказал, что ничего рассказать не может. О Лее по-прежнему не было вестей. Только единственная радостная новость — в сводках передали о наступлении Красной Армии на Харьков. Значит, погнали наконец оккупантов! Может, и до Минска скоро дойдет долгожданное освобождение!

— Значит, до конца войны вряд ли увидимся, верно? — произнес Яков в завершении их встречи, и у Лены сжалось сердце при этих словах. — Удачи тебе, Балерина. Береги себя и маму.

С того самого дня, как началась подготовка к нападению на Ротбауэра, Лена стала плохо спать по ночам. Ей все казалось, что у нее буквально на лбу написано, что она замыслила что-то против гауптштурмфюрера, и что вот-вот заговор раскроют, а ее саму и маму потащат в гестапо. Лене снились кошмары, что ее вешают на одном из столбов сквера, поэтому она просыпалась в холодном поту от ужаса. И отчаянно желала, чтобы поскорее настал тот самый четверг, когда Ротбауэр двинется навстречу своей смерти.

Новые документы Лена получила за пару дней до отъезда Ротбауэра. Василек, посыльный Якова, поджидал ее на углу дома по возвращении после рабочего дня, чтобы пробегая мельком, сунуть паспорта в предварительно открытую сумочку. Теперь оставалось дело за малым — подготовить маму к путешествию почти до самой Орши. Хорошо, что Яков сумел договориться о том, чтобы их подбросили до Борисова на подводе. Дальше Лене предстояло искать транспорт самой. Но об этом она думать пока не хотела. Хватало и без того хлопот. Уж как-нибудь выкрутится на месте в Борисове! Главное — выехать из Минска.