На осколках разбитых надежд (СИ)

 — Это подарок Татьяне Георгиевне на ее именины.

— Спасибо, — прошептала растроганная Лена.

У мамы недавно был день рождения. Яков не забыл об этом за тяготами настоящего. Их жизни переменились, но в то же время никуда не исчезла память о том, какие нити соединяли их в прошлом. И от понимания, что они по-прежнему находят возможности, чтобы поддержать и порадовать друг друга, защемило сердце.

— Жаль, что Йоффе уехали так далеко, — произнесла мама, примеряя сшитые Яковом домашние ботинки из овчины — роскошный по сегодняшним меркам подарок. — Вроде бы и в одной республике, в Брест переехали, не в Сибирь, а словно на разных концах нашей необъятной страны живем.

Лена только улыбнулась устало в ответ. Ей претило врать матери, ложь становилась все изощреннее и извилистее, и ей казалось, что когда-нибудь она запутается в этой лжи, как в паутине. Вот и Ротбауэр ловко воспользовался в день рождения матери этой ложью и болезнью своей соседки — пригласил их отпраздновать вместе с ним, накрыв шикарный ужин в честь Татьяны Георгиевны. Упирая на то, что они так и не познакомились близко с соседями, а ведь «работают» в Минске уже почти год.

Мама радовалась его подарку — дорогому шелковому шарфу, как ребенок, сетовала, что сейчас снова перебои с продовольствием, как несколько лет назад, рассказывала Ротбауэру о семье и пеняла Лене, подозревая и не без оснований, что она не все переводит «их удивительному соседу». А Лена только злилась на Ротбауэра, который как великодушный хозяин, уговаривал Татьяну Георгиевну поесть и выпить «настоящего рейнского вина». А еще он с таким интересом расспрашивал ее о здоровье и слушал ее рассказы по поводу достижений детей — старшего инженера строительства крупной электростанции в Перми и балерины Минского театра оперы и балета.

— Зачем вы это делаете? — не выдержала Лена, когда Йенс принес в конце ужина сладкий пирог — невиданную роскошь, приведшую Татьяну Георгиевну в восторг. Она не понимала, отчего вдруг гауптштурмфюрер, никогда прежде не замечавший маму, так неожиданно заинтересовался ей.

— Просто так, — пожал плечами Ротбауэр. — Мне захотелось. Кстати, Лена, в среду рейхскомиссар устраивает небольшой ужин. Мне нужна спутница. Надеюсь, у тебя найдется приличное парадное платье?

— Не уверена, — засомневалась Лена и застыла, когда услышала жесткие нотки в голосе Ротбауэра.

— Значит, нужно найти.

От этого приказа даже холодок пробежал по спине. Поэтому так было удивительно услышать слова матери, едва они вернулись в свою комнату после праздничного ужина:

— Знаешь, Леночка, а этот немец неравнодушен к тебе…

— Мама, какие глупости! — отмахнулась Лена, когда к ней после секундного замешательства вернулся дар речи."

"— И вовсе не глупости.