На осколках разбитых надежд (СИ)

И снова в голове пронеслась огненной кометой мысль, что они не могут быть людьми, эти мужчины в немецкой форме. Потому что в них нет ничего человеческого.

— Я хочу настоящее свидание, — повторил Франке, тряхнув белобрысой головой. — Как в Париже. Ты даже себе не представляешь, какая здесь дыра! Нет ни приличных ресторанов, ни кафе, здесь нет даже кинотеатра!

Лена горько усмехнулась при этих словах, надеясь, что никто не заметит этого еле уловимого движения губ. Что надеялся найти в Минске этот немецкий офицер, когда город буквально снесли с лица земли многочисленные немецкие бомбардировки, которые пронеслись огненным шквалом прошлым летом по улицам, превратив все вокруг в руины?

— Нет, ресторан — это не то место, Вольфганг, — бросил через стол Ротбауэр, который, как оказалось, прислушивался к их разговору все это время. — Если ты не заметил, Лена почти ничего не ест с нашего стола. Что толку вести ее в ресторан? Ей больше удовольствия принесет другое. Отведи ее в театр. Вот это точно для нее.

И в этих словах Лене вдруг почудилось что-то странное. Словно Ротбауэр говорит о чем-то таком, что известно только им двоим. Даже разговоры на какое-то мгновение стихли за столом, пока они смотрели друг на друга глаза в глаза, будто пытаясь разгадать, что скрывается в их глубине.

Лена первой тогда отвела глаза, делая вид, что ей интересен рассказ Франке о постановке на немецком языке, которую показывают уже третью неделю специально приглашенные из Германии актеры. И старалась поддерживать видимость увлеченности разговором, когда всем своим существом чувствовала на себе то и дело внимательный взгляд Ротбауэра.

— Сначала свидание, — произнес на прощание Франке, целуя ее руку. — Во вторник вечером — театр, в среду — очки. Все справедливо, разве нет?

Все время, что оставалось до этого свидания, Лена пыталась убедить себя, что она делает это только во благо, и что это благо перекрывает всю ту гадость и черноту, которые незримо прилипнут к ней. Она старалась не дразнить Ротбауэра своим общением с Сашей и другими пленными, поэтому почти не подходила к ним, занимаясь запаковкой антикварного фарфора, предназначенного к отправке в Германию. Скоро, совсем скоро она аккуратно завернет в сверток вместе с хлебом очки и положит свой подарок на складе между стопками книг. И Саше не надо будет бояться Ротбауэра. Все остальные мысли и страх перед Франке, которого она почти не знала, Лена пыталась от себя старательно гнать прочь.

К ее удивлению, Франке вдруг растерял ко времени встречи с ней всю свою уверенность и был скромен и предельно вежлив. Если бы не знать, откуда этот симпатичный офицер пришел сейчас, и какого рода службу нес в войсках СС, можно было подумать, что это обычное свидание.