На осколках разбитых надежд (СИ)

А потом случилась Мировая война, где Людо служил в медицинском батальоне фельдшером — долгие годы, когда Кристль приходилось одной воспитывать двух сыновей. Гизбрехты думали, что наконец-то заживут спокойно, когда было объявлено об ее окончании, несмотря на поражение их страны. Но Версальский договор напрочь разбил эти планы[116]."

"— Мы были в ужасе, когда узнали об условиях этого проклятого мира! — с горечью рассказывала Кристль, пока молчаливый Людо курил трубку, сосредоточенно глядя на табачный дым, словно этот рассказ его не касался. — В один миг мы потеряли все — свое прошлое, свою страну, свое гражданство… Хорошо хоть нам позволили сохранить свои вольности и язык, но мы все понимали, что рано или поздно поляки заберут то, на что нацелились — наш город, наш Данциг! Немцам становилось все труднее в городе, после того как он перешел под поляков[117]. Сначала вытеснили немцев из хуторов под городом — скрытно, под темнотой ночи, силой и огнем. Потом принялись за город. Нашим мальчикам пришлось сменить несколько школ, потому что поляки стремились закрыть как можно больше немецких школ под разными предлогами и открыть свои, польские. Потом принялись за почтамты, чтобы контролировать связь города с Германией. Немцы потеряли гордость города — наш порт — когда отказались разгружать оружие из Британии для поляков (против твоей страны, деточка, кстати!). Поляки просто построили порт по соседству и стали перехватывать все контракты. А потом и вовсе установили в городе гарнизон своей армии и построили военный склад. Мы все понимали, что рано или поздно Польша захватит город полностью, и что Лига Наций ей вовсе не указ[118]. Поэтому, как только Польша разместила гарнизон в городе, мы решили уехать в Германию. В настоящую Германию.

Гизбрехтам пришлось продать все свое имущество, когда они покинули Данциг в 1927 году, так рассказывала без особых эмоций Кристль, за давностью времени явно смирившаяся с потерями. За бесценок. Дом и почти все нажитое имущество, ведь железнодорожные перевозки тоже контролировала Польша, выставившая неподъемные расценки на грузовые перевозки для эмигрантов из города. Одинокие, без знакомых и родственников, со старыми родителями Людо и подростками-сыновьями на руках, Гизбрехты сначала поехали в Берлин, но тот в то время бурлил выступлениями различных партий на фоне экономического кризиса в стране. Поэтому жить в столице они не захотели, и через жребий выбрали Дрезден, где Людо обещали работу плотником. Но поработать рубанком ему пришлось совсем недолго — судьба, к огромному счастью Гизбрехтов, свела их с Шоломоном Мардерблатом.