На осколках разбитых надежд (СИ)

Картина не была отправлена в Германию с остальными, как проверила потом Лена, копируя списки грузов из Минска, чтобы сохранить на будущее. После окончания войны эти списки обязательно пригодятся, чтобы вернуть все награбленное обратно, Лена верила в то всем сердцем. Мадонна исчезла даже из картотеки отделения, словно ее и не было. Значит, кто-то из сотрудников, пользуясь случаем, забрал полотно Олешковича себе. Значит, картина исчезла безвозвратно. Как и многое из того, что немцы разграбили во время оккупации.

— Сволочи! Они за все ответят, как придет время! — сплюнул сквозь зубы Яков, когда Лена рассказала ему о пропаже картины, передавая списки очередного отправления художественных ценностей в Германию."

"— Что-нибудь слышно о наших? Какие последние сводки? — поинтересовалась Лена, зная, что среди людей Якова были и те, что слушали тайно сводки Совинформбюро и сообщали о движениях на фронте. Только благодаря им и узнали когда-то, что Москва устояла перед натиском немцев, что по-прежнему страна ведет борьбу с оккупантом и не намерена сдаваться. Но как же долго!..

— Ожесточенная борьба с противником на всех фронтах, — уклончиво повторил Яков некогда услышанные по радио слова диктора, отводя взгляд от ее лица, на котором без труда читалась надежда. Он не хотел видеть, как погаснут разочарованно ее глаза при этих словах. Иногда даже самая яркая надежда на то, что вот-вот Красная Армия вернется в родной край и погонит оккупантов, гасла при понимании, как долго длится война.

— Есть новости о Лее? — просил тихо Яков, пытливо вглядываясь в лицо бывшей соседки.

Тут настала очередь Лены отводить взгляд. И не потому, что за последние два месяца ей так и не удалось увидеть его жену. А потому что совсем недавно позвал к себе в комнату Ротбауэр после очередного визита к стенам гетто и, глядя в окно, отстраненно и буднично, словно сообщая, что завтра переменится погода, сказал:

— Нет нужды больше ходить к гетто. Детский дом вместе с воспитателями ликвидирован в начале марта. Я думаю, мы оба понимаем, что это значит, Лена. Если не веришь мне, спроси Курта или Вольфганга. Забудь о своей еврейке. Не думаю, что ей удалось выжить. Вы же до крайности сентиментальны, помнишь? Вряд ли она бросила бедных маленьких жидов…

— Это же дети, — только и сумела произнести Лена, пораженная до глубины души его равнодушием.

— Это были маленькие жиды. А именно жиды, будто черви, точили Европу изнутри, — отрезал Ротбауэр, погасив резким движением окурок. — Мы всего лишь спасаем мир от тлетворного разрушения.

После этого разговора Лена долго лежала без сна, ворочаясь в постели.