На осколках разбитых надежд (СИ)

Напомнить поляку про раздел Чехословакии? Или про военное вторжение Польши в ее страну двадцать лет назад, когда молодое государство Советов только становилось на ноги? Но Войтек потупил взгляд, словно стыдясь своих слов, и она промолчала, не желая очередной ссоры."

"— Мне очень жаль, что так выходит, — глухо сказал Войтек. — Никогда в жизни я б не оставил тебя, будь все иначе. Но я не могу… я просто не могу! Я нужен Польше сейчас! У меня был мучительный выбор между тобой и моей страной, и ты помогла мне его сделать сейчас. Я должен быть там, в Польше, когда власть рейха падет, а это случится в Варшаве, судя по последним вестям, очень скоро.

— Тогда просто проведи меня в Польшу, прошу тебя, просто переведи через границу в Советы, а дальше я сама проберусь домой, — попросила Лена, распознав нотки сомнения и сожаления в его голосе. — Помоги мне уйти из Германии!

— Поверь, Лена, я не могу поступить иначе, — произнес Войтек странным тоном и, видя, что так и не сумел убедить ее, добавил уже резче и злее: — Я не возьму тебя с собой! Я могу это сделать только под своим именем. Это так! Я не хочу видеть, как с тобой случится… Потому если так желаешь, можешь идти одна. Но я бы не советовал. Это точно самоубийство. И я ни за что не поведу тебя на него по своей воле.

Они оба понимали, что перейти в одиночку границу для нее было также равносильно самоубийству. Она еще могла бы попасть в Польшу каким-то образом, но дальше без помощи Войтека ей было не обойтись. Без знания языка и местности она ни за что бы не пересекла страну. И оба понимали, что она в тупике сейчас.

«Что я буду делать здесь? Где мне здесь укрыться? Как я буду здесь одна?» — мелькнуло в голове Лены горькое осознание. У нее на руках только кенкарта, райспасс и несколько продовольственных карточек. Ведь все марки Войтек забрал себе, потратив часть на ее спасение из плена. Она никого не знает в Германии, ей не к кому обратиться за помощью.

А потом вспомнила слова Рихарда про игрушечного медвежонка и про записку с адресом в Берлине, и снова вспыхнула надежда, что все-таки найдется для нее безопасное место. Рихард не только обеспечил ее документами и деньгами, но и позаботился о том, чтобы ей было куда идти в случае опасности. И тут же снова заныло сердце.

Рихард, мой дорогой, мой милый, мое сердце… Ты обещал защитить меня, и ты сделал это. Даже после своей гибели ты сумел помочь мне. Словно предвидел эти страшные дни, когда я останусь одна, без тебя…

Лена почувствовала острое разочарование, едва Войтек, пряча взгляд, признался, что сжег бумажку с берлинским адресом тогда же, когда забрал из «опеля» сверток с документами. Обсуждать им больше было нечего.