На осколках разбитых надежд (СИ)

Она не знала, поверил ли ей поляк, когда наконец закончила свой короткий рассказ о том, что ее отношения с Рихардом и помощь Войтеку никак не связаны между собой, что немец не знал ничего до ареста связного и появления в Розенбурге гестапо, и что она никого не предавала. Кроме Рихарда, больно кольнуло в который раз иглой в сердце, невзирая на возражения разума."

"— Но он оставил тебе документы, — настаивал Войтек, пристально глядя в ее лицо, словно желал уловить хотя бы нотку лжи во время этого допроса. — А также деньги — много денег! — и продуктовые карточки. А еще адрес квартиры в Берлине. Зачем?

— Чтобы я могла бежать в случае опасности, — равнодушно ответила Лена, с трудом загоняя глубоко внутрь боль, вспыхнувшую при воспоминании о том последнем дне, когда она видела Рихарда. Сила его рук, взявших в плен, последний поцелуй, полный одновременно и сладости, и горечи, звук его голоса…

— После того, как он узнал, что ты работаешь на британцев? — с явным сомнением в голосе спросил Войтек. — Почему?

— А ты почему вернулся за мной, зная о моей связи с немцем? — ответила резко вопросом Лена, не сдержав эмоций. Поляк на мгновение потерял свою маску отстраненности и отвел взгляд в сторону, чтобы она не увидела на его лице целую гамму чувств.

— Что ж, теперь ты знаешь цену того, как путаться с нацистом! — ударил в ответ словами Войтек. Наотмашь. Вызывая в ней бурную смесь чувств, от которой перехватило дыхание. Но любовь к Рихарду перевесили тяжесть этого клубка из стыда, сожалений и вины после слов, которые бросал и бросал ей в лицо разозленный Войтек. — Стоило это того? Где был твой нацист, когда тебя взяли гестаповцы? Когда резали твое тело? Где он был? Кто вытащил тебя из всего этого дерьма, в которое ты попала из-за него? Он получил, что хотел, и ему просто было плевать на тебя!

— Он погиб в конце июня!

Лена не хотела говорить Войтеку об этом. Не желала видеть торжество и радость в его темных глазах. Но в то же время хотелось оправдать Рихарда. Хотя и понимала частичную правоту слов поляка. Ведь за несколько недель с момента своего отъезда и до гибели у побережья Сицилии Рихард так и не написал ей ни слова, верный своему обещанию.

— Значит, немцу удалось ускользнуть из Африки, но его все же таки сшибли у Италии, — проговорил злорадно Войтек. И Лена вдруг вспомнила, что перед своим побегом из замка поляк унес карту Средиземного побережья с пометками Рихарда для британцев. Отвела взгляд в сторону, чтобы не показать свою боль при мысли о том, что сама подарила Войтеку этот случай, которым он не помедлил воспользоваться. Неужели это из-за нее?..

— Твои документы у Гизбрехтов — и паспорт, и кенкарта. На случай проверки. Хотя это «чистый» дом, но всякое бывает, — сказал Войтек после короткой паузы.