На осколках разбитых надежд (СИ)

Баронесса боялась, что кто-то покажет газету Иоганну, и ему станет только хуже. А очередной потери она бы точно не перенесла, как уверенно заявила Айке. Странно, но кухарка, которая прежде тоже теряла своих сыновей без вести пропавшими, без каких-либо сомнений верила в смерть барона.

— Всегда боялась этих самолетов, — приговаривала она, когда нарезала овощи для рагу на ужин. — Когда ты на земле, еще есть хоть какой-то шанс спастись. А с неба-то ты куда денешься?

Я видел, как горел Рихард… Видел, как он упал… Невозможно выжить… Перелом позвоночника…

Эти слова, постоянно всплывающие в памяти, вытесняли веру в возможное спасение Рихарда, и Лена снова погружалась в болото невыносимой боли и горя. Бессонными ночами она спускалась в спальню Рихарда, чтобы коснуться его одежды в шкафу или других личных вещей, ложилась поверх покрывала на постель, прижимаясь щекой к подушке, с наволочки которой уже давно выветрился его запах, и представляла, что он лежит рядом с ней. Как когда-то давно, когда Розенбург заметало снегом. Смотрит на нее мягким и нежным взглядом, от которого внутри так сладко замирает. Гладит ее волосы и переплетает свои пальцы с ее, чтобы потом подтянуть руку к губам и поцеловать ладонь.

Лена всегда ускользала из комнат Рихарда задолго до рассвета, но однажды, обессилев от слез, на фоне дневной усталости после работ уснула в его постели. Впервые за долгое время забылась глубоким сном, который принес ей облегчение и долгожданное решение, для чего ей нужно жить дальше. И ей приснился ее ребенок. Он был невероятно похож на Рихарда, каким она видела его на детских фотокарточках. Большие глаза, светлые волосы, даже маленькая ямочка на подбородке. Ребенок улыбался ей, и она чувствовала, как постепенно из нее уходит тоска и боль потери. Исчезает чернота горя, которое так давило на грудь. Проснувшись (к ее счастью, она по привычке уже открыла глаза еще до рассвета), Лена понимал теперь, что должна сделать. Ее долг теперь сохранить этого ребенка живым. Уже достаточно война забрала детских жизней, настало время восполнять эти потери, раз уж так сложились обстоятельства.

В обновленной памятке для остработников, которые прислуге раздали еще в начале года, информации о беременности не было совсем. Кроме одной-единственной статьи, намекающей на подобное. «Половая связь между немцами и восточными рабочими запрещена и карается для восточных рабочих смертью, для немцев — отправкой в концентрационный лагерь». Лена знала эту статью наизусть. Раньше эти слова пугали ее, теперь же она прочитала их равнодушно. Для нее было важно только одно — что произойдет с ребенком, которого она носит сейчас.