На осколках разбитых надежд (СИ)

Самолет сбили, это она уловила из речи летчика, но что случилось с Рихардом? Он серьезно ранен? Лена подумала, что лицо баронессы подскажет ей без слов, что происходит, потому сделала еще шаг к двери, чтобы видеть хозяйку Розенбурга."

"— Что с Рихардом, Штрайден? — произнесла нетерпеливо баронесса, совершенно невозмутимая на вид. — Он серьезно ранен?

— Мы провели поиски, насколько это было возможно в настоящей ситуации. Никаких следов, кроме обломков машины и личных вещей.

— Это ничего не значит! — возразила баронесса, и Лена даже вздрогнула, когда услышала эти слова. Словно та вдруг услышала недавнюю немую мольбу Лены. — Это ровным счетом ничего не значит! Ты же знаешь, Штрайден, Рихарда. Знаешь, какой он опытный летчик! И знаешь, из каких невероятных ситуаций он выходил победителем. Я уверена, что ему удалось и на этот раз. Вы просто должны были искать лучше!

— Я понимаю ваши чувства, фрау фон Ренбек, — спокойно произнес летчик в ответ, делая вид, что не услышал резкого и холодного тона своей собеседницы. — Поверьте, было сделано все, что возможно. Рихард был не единственным, кто не вернулся в тот день. Перед тем, как мы покинули Сицилию, мы получили известие о том, что в госпиталь привезли летчика, которого подобрали в Средиземном море в тяжелом состоянии. Мы ждали только одного, чтобы понять, кто именно из наших товарищей находится там. Мне жаль вам говорить, но это не Рихард.

— Откуда вы знаете? — резко бросила в ответ мать Рихарда. — Если этот летчик в тяжелом состоянии, то вполне вероятно вряд ли сам назвал свое имя.

— На надувной лодке значилось имя Герхарда Нойера. И именно это имя раненый написал, когда пришел в себя. Мне жаль, фрау фон Ренбек…

В голосе летчика без труда читалось сочувствие. Лена так волновалась, что понимала их разговор через слово. Но самое главное — самое ужасное! — она все же поняла. По тону летчика, по чуть дернувшемуся уголку губ баронессы и по тому ужасу, который на миг мелькнул в глазах матери Рихарда. И словно холодной рукой кто-то сжал сердце Лены в кулаке, причиняя невыносимую боль. Ей пришлось даже сжать с силой руки, впиваясь ногтями в кожу, чтобы другая, физическая боль не дала выдать свои чувства сейчас и позволила сохранить остатки былого хладнокровия. Под стать баронессе, которая быстро пришла в себя, снова становясь привычно равнодушно-вежливой.

— Если вы хотите принести соболезнования, то оставьте их при себе, Штрайден, — произнесла баронесса холодно и отстраненно. — Мой сын не погиб. Пока вы не привезете в этот дом его тело, я никогда не поверю в это. Неудивительно, что вы до сих пор не нашли его, раз доверили это дело итальянцам. В такой-то неразберихе, что творится на Сицилии!..