На осколках разбитых надежд (СИ)

— Сохраняю себе моменты на память, — ответил он, целуя ее так долго, чтобы у нее «затуманился взгляд», как он сказал. Чтобы сохранить потом тот на пленке — невинный и одновременно манящий.

Как оказалось, Рихард прихватил с собой бутылку вина из домашнего погреба и бокалы.

— Пусть этот момент станет нашим особенным. Почему нет? — проговорил он, отшучиваясь, но Лена видела, что в глубине его глаз где-то поселилась льдинка после утреннего разговора. И это не могло не расстраивать ее, ведь делать ему больно Лена совсем не хотела.

Разморенный вином и солнечным теплом, Рихард задремал вскоре, а Лена сидела рядом, и листала книгу, которую нашла в «опеле». Язык романа оказался сложен для нее, и вскоре она оставила попытки вникнуть в сюжет. Просто сидела рядом со спящим Рихардом и наслаждалась этими короткими минутами счастья и тишины, которые ей подарила неожиданно судьба. Окружающая ее природа завораживала своей красотой, и даже не верилось, что сейчас идет война, и каждую минуту, возможно, гибнут люди, а где-то в нескольких километрах в окрестностях расположен «лагерь принудительных работ».

Думать об этом было страшно. Потому что тащило за собой воспоминание о гетто, где за колючей проволокой томилась когда-то Лея. Что с ней сейчас? Жива ли она? И что с Яковом? Удалось ли им уйти после ликвидации Ротбауэра, или все же немцы взяли их численным превосходством? А эти мысли тащили другие следом, которые давили на грудь тяжестью страшной истины о реальности настоящего времени. Что она делает сейчас, если не совершает предательство своих убеждений, своей ненависти к немцам? Как она может наслаждаться этим видом и упиваться своим счастьем?

Чтобы убежать от мыслей, Лена поднялась с пледа, подошла к реке и, сбросив туфли и чулки, смело шагнула в воду Заале. Та оказалось такой холодной, что спустя какие-то мгновения у нее свело ногу, да такой судорогой, что она не сдержала крика боли и испуга, когда пошатнулась. Рихард тут же проснулся и, в момент оценив ситуацию, подскочил с пледа и поднял ее на руки.

— Ты совсем с ума сошла? — бранил он ее полушутя-полусерьезно, пока нес обратно на место их отдыха, чтобы растереть ногу. — Какого черта ты полезла в реку в конце апреля?

— Просто, — пожала плечами Лена, наслаждаясь той нежностью, с которой он заботился о ней сейчас.

— Просто? — переспросил он. — Вы, русские, абсолютно безрассудные люди!

— А вы, немцы, такие зануды! — отбила она в ответ, и он рассмеялся.

Они вернулись в охотничью усадьбу с сумерками, пообедав в соседнем городке. Именно там Лена впервые попробовала светлое пиво, которое варили в этих краях на воде из подземных ключей. На ее вопрос, почему они обедают не в Орт-ауф-Заале, Рихард только отшутился, что побаивается Берты.