На осколках разбитых надежд (СИ)

Лена смотрела, как радостно кричат немцы, когда Штайлер сообщил им об этом во время обеда, и почему-то вспоминала вечер в библиотеке, линию из сигарет на карте и голос Рихарда. Правда, совсем в покое не оставили — так и продолжали обзывать «русской дрянью» и «грязной свиньей» и бросать то комья грязи, то яблоки в спину.

— Это все из-за того, что немцы застряли в России, — говорил Войтек, когда они ехали в грузовике на ферму Штайлера. — Они злятся, что до сих пор не могут захватить Советы, как это было прежде с другими странами. Я каждый вечер говорю со стариком, но он ничего не решает в этом доме, сама понимаешь! Можно было попросить немчика, но тот…

— Что — тот? — испугалась вдруг Лена, когда Войтек сделал паузу, переключая рычаг передачи. Она почти ни с кем не говорила последние три недели, что работала у Штайлера. Уезжала еще до рассвета, а возвращалась в сумерках, когда девушки еще не поднимались в свои спальни. Усталость брала свое всякий раз, несмотря на желание Лены дождаться Катю.

Поляк как-то странно посмотрел на нее в ответ.

— Немчик же летает над Ла-Маншем, его нет в доме, — и Лена выдохнула свободно, только сейчас понимая, что ждала его ответа, затаив дыхание."

"Все неожиданно изменилось в начале августа, когда Лена проработала на ферме Штайлера уже около месяца, и снова начинала подумывать о побеге. Все что угодно, лишь бы не остаться здесь! Нет, нельзя сказать, что работа была тяжелой — мужчины, как могли, помогали ей и брали на себя большую часть труда. А в перерывах отдавали ей то часть своего обеда, то собранные украдкой ягоды или сливы, зная, что рискуют попасть под палку Штайлера. А один из французов, большеглазый юный Поль, даже развлекал ее игрой на губной гармошке и пел забавные французские песенки. Но, несмотря на это, Леня ясно видела всю тяжесть жизни иностранного работника вне стен замка. И теперь понимала, что попади она в работницы такому бауэру, как Штайлер… Нет, даже представлять такое не хотелось!

В тот день Лена собирала яблоки в корзину, помогая Мареку, который забирался на дерево и снимал с самых верхних ветвей спелые плоды. Тот первый с высоты дерева заметил, что к ним бежит мальчик.

— Лена! Я за тобой, Лена! — прокричал издали Руди, поправляя лямку шорт, которая соскользнула с плеча за время бега. — Иду от самого Розенбурга!

— Оно и видно, — улыбнулась Лена, подавая ему фляжку с водой из кармана фартука. А потом нахмурилась, недоумевая, что здесь делает мальчик. Быть может, приехал Рихард? Он узнал о том, что ее сослали сюда, на работы, и теперь возвращает обратно? Сердце забилось так быстро, разгоняя кровь. И даже голова вдруг пошла кругом от волнения. Она вот-вот увидит снова…

— Баронесса требует, чтобы ты возвращалась, — заявил мальчик, когда напился воды вдоволь.