Выстрел на Большой Морской

Главное, чтобы всё было шито-крыто. Как раз для этих целей и сделана «Руднёвка». Там за один только вход берут 15 рублей! А в соседнем доме обслужат за полтинник. В этом элитном бардаке аж восемнадцать девиц, на подбор — одна лучше другой. Там вообще всё первый сорт: мебель, отделка, выбор вин. Особенно славится «Турецкая комната». Она целиком обита дорогим коврами, даже двери и потолок. И ещё зеркала повсюду. Очень возбуждает богатых старичков!

— Ты меня заинтересовал. Сегодня же навещу Маньку-Контузию. Но одно меня смущает. Ты обрисовал эту шалаву дорогой штучкой для богачей. Но Мишка Самотейкин не того разряда! Тупой, здоровый и совсем не толстосум. Да его в твоей «Руднёвке» на порог не пустят! Как может быть Манька его «тёткой»?

— Запросто. Работа — это работа, а для удовольствия и твой колбасник сгодится. Ей с ним не книжки читать. Кстати, я, кажется, кое-что слыхал об этом парне. У нас много лет в Лефортове, на Ключиках, идут секретно от полиции кулачные бои. Серьёзные, с тотализатором и большими ставками. Прошлым летом на боях появился новенький, необыкновенный силач, и всех поколотил. Звали его Мишка Саратовский. Село Поим ведь в Саратовской губернии?

— В ней.

— Вот! Полагаю, это и есть твой колбасник. А Манька любит фактурных мужчин.

— Скажи, Крестовников заходил в «Руднёвку»?

— Завсегдатай был! Эти твои рогожцы — люди скрытные. Для своих грязных дел наиболее развращённые из них создали особый кружок и назвали его «Венерин клуб». Алексей Константинович был в нём председателем. Что там твои богобоязненные люди вытворяли — не передать словами! Все виды извращений, включая самые грязные… «Руднёвка» относилась к их излюбленным местам.

— Значит, Мишке Самотейкину про его возможную жертву могла рассказать Манька-Контузия?

— Вполне. По крайней мере, она хорошо знает обоих.

— А об Рупейто-Дубяго ты что-нибудь слышал?

— Нет, этот гусь мне не знаком.

— Манька проживает в «Руднёвке»?

— Неподалёку от неё. Раньше она была приписана к «Мерцу». Тоже дорогой бордель, но рангом пониже… Где-то в этом доме у неё квартира. Более точно скажут во Врачебно-полицейском комитете — они ведут учёт всем проституткам. Я сейчас пошлю туда агента, а мы пока пообедаем.

— Подожди обедать. Расскажи про Крестовникова. Это ведь было убийство?

Эффенбах поморщился, как от зубной боли."

"— Да. Я приезжал осматривать тело и могу сказать со всей определенностью: его ударили по голове. Имитация несчастного случая, как и с Маковым, была довольно примитивной. А из стола пропали процентные бумаги на сумму более сорока пяти тысяч рублей.

— Почему же ты не возбудил дело?

— По настойчивой просьбе его сына, вдовы и братьев.