На моих условиях (СИ)

Для меня это очень важный клиент.

Я тяжело вздыхаю и отворачиваюсь к окну. Впервые с момента нашего знакомства Костя кажется мне младше, чем я. Раньше в его присутствии я всегда ощущала себя малышкой, а теперь мы словно поменялись местами. Этот его просящий взгляд, умоляющие интонации, вся эта ситуация, которая вызвана его самонадеянностью..."

"Если бы на его месте был любой другой человек, я бы не задумываясь сказала «нет» и ушла, не обернувшись. Но это Костя. Злясь на себя, на свои внезапно вспыхнувшие эмоции и на то, что вынуждена идти наперекор себе, я понимаю, что не могу отказать Косте, не могу уйти, поставив его в безвыходное положение.

- Я не хочу, чтобы на фотографиях было видно мое лицо, - говорю напряженно, даже не оборачиваясь к нему. - Это ты можешь мне пообещать?

- Детка, а профиль?

- Нет, Костя! - отрезаю холодно. - Ты же все сам прекрасно понимаешь. И причины, по которым я отказываюсь от такого рода съемок, тоже.

Он вздыхает, как будто признавая свое поражение.

- Но ты больше не живешь с отцом.

- Не живу, - соглашаюсь я. - Но он все еще мой отец. И когда я только начинала работать моделью, я обещала ему, что никогда не стану сниматься в белье. Свои обещания я не нарушаю. Точнее, не нарушала до этих пор.

- Твоя взяла, - произносит Костя с лукавой улыбкой, которая обычно сводит меня с ума, но сейчас оставляет равнодушной. - Без лица.

Я киваю.

Чтобы нам никто не мешал, Костя просит стилиста разложить образы на диване и удалиться. Ася ретируется сама - она явно все еще не отошла от сцены, которую я закатила, узнав про характер съемки. В итоге уже через несколько минут мы с ним остаемся одни.

За что я люблю работу с Костей - на площадке он ведет себя как настоящий профессионал. Он четко знает, чего хочет и умеет доходчиво объяснить, как встать и куда наклониться, чтобы кадр сложился.

Как он и обещал, мы откладываем в сторону трусики и бюстгальтеры и ограничиваемся ночными сорочками и халатами. Несмотря на то, что я бывало снималась в платьях откровеннее этих вещей, я все же подсознательности ощущаю, что совершаю нечто непростительное. Даже не столько по отношению к отцу, который поступил со мной куда хуже, сколько по отношению к Андрееву.

Отбрасываю мысли о муже, следуя новой команде Кости, который просит меня облокотиться на спинку бархатного кресла. Потом по его просьбе встаю к камере спиной, спуская халат с плеч.

Он не теряет времени, и, несмотря на мой очевидный дискомфорт, мы действительно заканчиваем съемку ровно через два часа, тогда как с любым другим фотографом работа затянулась бы минимум на четыре.

- Хочешь посмотреть? - спрашивает Костя, когда я выхожу из примерочной уже полностью одетая в собственную одежду.

Я с улыбкой киваю. Теперь, когда съемка позади, я позволяю себе немного расслабиться.