Минус на минус

Искренне надеюсь, что прабабка окажется менее жутким монстром.

Наверное, Поля сказала бы что-то еще (она никогда не отказывалась от своих идей, и чем опаснее они были, тем сильнее Полечка хотела воплотить их в жизнь), но тут в комнату ворвался Алекс. Без стука, без приветствия – как к себе домой. Кстати, за сегодня уже в третий раз.

Я изогнула бровь:

– Еще немного, и я превращу свою комнату в пещеру сокровищ.

– Украсишь дорогой мишурой? – не понял Алекс.

– Поставлю пароль на двери! – буркнула я. – Тебя папа в детстве стучать не учил? А если бы я переодевалась?

– Собственно, на это и рассчитывал, – пожал плечами парень.

Я нахмурилась, но бросила взгляд на хихикающую Полину и махнула рукой:

– Зачем пришел? Придумал, как нам попасть в Китай?

– Naturlich[12], – кивнул заклинатель, протягивая паспорт. Судя по обложке, мой, заграничный. Я его буквально пару месяцев назад получила, даже опробовать не успела. И, похоже, уже не успею.

Раскрыв документ на первой страничке, я какое-то время мрачно разглядывала вклеенную фотографию, запись о визе в нашу страну и совершенно новую информацию о себе самой. Затем подняла на братца вопросительный взгляд:

– Сюинь Фанг? С каких пор я стала китаянкой?

– Не просто китаянкой, Ева. Ты – журналистка из Гонконга. Двадцати семи лет, не замужем. Я – Юйлун Ли, твой оператор. Мы прибыли в эту страну снимать репортаж о… кстати, здесь придумай что-нибудь сама, поскольку вопросы если и будут задавать, то тебе, и нужно, чтобы ты хотя бы пару слов по теме сумела сказать. Завтра мы вдвоем возвращаемся «домой», в Китай. Все понятно?"

"– Есть один маленький нюанс. – Я отложила паспорт. – Ты, Алекс, конечно, вылитый китаец со своими волосами и ростом метр восемьдесят пять. И я, разумеется, ни секунды не сомневаюсь в твоей гениальности, но! Если вдруг, ну так, чисто случайно, китайские пограничники не примут тебя за своего? Ну там спросят что-нибудь на родном языке? Или просто уточнят, в какого родственника-китайца ты выдался такой красивый? Что мы будем отвечать? Учти, в Китае за шпионаж полагается двенадцать лет строгого режима. Или расстрел.

– Мы постараемся этого избежать, – мрачно ответил Алекс и обернулся к Полине: – Ты не могла бы выйти ненадолго?

– У меня от подруги секретов нет! – нахмурилась я.

– А у меня есть! – И я мысленно стукнула себя ладонью по лбу: он ведь не знает, что Полина в курсе его тайны!

Кажется, подруга тоже сообразила, что сейчас не время настаивать на моей «открытости».

– Хорошо-хорошо, – покладисто кивнула она. – Ева, я убегаю. Жду тебя на кухне.

Она спрыгнула с кровати и почти бегом направилась к выходу. Алекс дождался, пока за готессой закроется дверь, покачал головой, затем взял стул, поставил рядом со мной и уселся лицом к спинке.