Минус на минус

Ну да, Поля будет в восторге! Конечно! Чем еще заняться вечером в воскресенье юной симпатичной готессе?

Только отказать Богдану после того, как он застукал нас с Алексом (сволочь Алекс – так меня подставить!), казалось чрезмерной роскошью. Ну и ладно! В конце концов, учитывая фантазию старшего брата, все могло закончиться куда хуже. А так: что такое одна несчастная фотосессия? Переживем. И даже повеселимся, быть может. В любом случае это – лучше, чем провести вечер, отвечая на вопросы чокнутого развратника-заклинателя.

Или нет?

Одного взгляда на Полину было достаточно, чтобы понять, тренировка сегодня пройдет весело. Девушка, сгорбившись, сидела в деннике у Нимфы, держалась за голову, раскачивалась вперед-назад и гундосила что-то себе под нос хриплым несчастным голосом. К тому моменту, когда на конюшню вошла я, запах перегара распространился за пределы стойла, а у нашей юной лошадки, пока не успевшей узнать все нехорошие стороны местных работников, застыло такое выражение в глазах, словно она готова была продать душу, лишь бы вырваться из этого зловонного царства.

– Полечка, – тихо позвала я. – Что с тобой?

На меня подняли печальный и немного отрешенный взгляд:

– Ева? Ты пришла…

– Ну да, – нахмурилась я. – И даже не опоздала.

– Какое счастье, – вымученно улыбнулась подруга. – А ведь могла и не прийти… дать мне поспать…

Я окинула готессу задумчивым взглядом: ситуация была подозрительно знакомой…

– Голова болит? – спросила с сочувствием. – У меня где-то таблетки были, хочешь?

– Ева, я – знахарка, – вздохнула готесса. – Что ты можешь мне предложить? Я перепробовала все.

– Действительно? – иронично подняла бровь и положила на спину Нимфе тяжелое конкурное седло. – Где ты была вчера?

– Ходила в бар, – тоскливо ответила подруга. Ну в принципе не сложно было догадаться. Я тяжко вздохнула. – А что?! – тут же возмутилась Поля. – Вам гулять можно, а мне нет?! Ой, моя голова…

– И что ты вчера пила?

Поля подняла глаза к потолку, что-то посчитала в уме и честно ответила:

– Все.

– Все, что наливали? – уточнила я.

– Все, что было, – хмуро ответила готесса.

И почему я не удивлялась? Каждый раз после «вечеринки» Полина мучилась жутким похмельем. И это еще хорошо, если только им. Потому что частенько утром она просыпалась в обезьяннике или еще хуже – в совершенно незнакомых местах, откуда забирать ее приходилось мне. Обычно – ни свет ни заря. Самое смешное, что алкоголь на готессу влиял очень слабо. Ей стоило выпить на одну стопку меньше – и всех последующих неприятностей можно было избежать. Но она искренне верила, что если в старости тебе не будет чуточку стыдно за свои проделки – юность прошла зря.