Мятеж на окраине Галактики

За его спиной, испуганно пяля глазки и вовсю работая сенсорными венцами, толпилось полдюжины Вопрошающих. Такт заговорил, по-школярски старательно выговаривая русские слова:

— Первый Контролер разрешил доступ только одной особи. Если вы согласны на эти условия, остальные должны покинуть это помещение и ждать отсутствующих вне Командного уровня.

Такт замолчал. Олег кивнул. Роланд вгляделся в Младшего ОУМа, стоящего перед ним. Когда-то он считал его наиболее одаренным из своих младших командиров. Сейчас, судя по личному коду, он занимал место Старшего ОУМа. У канскебронов не было такого понятия, как ложь. Ограничения на распространение информации применялись довольно широко, меры по дезинформации планировались и проводились в жизнь довольно тщательно, но вот банального вранья канскеброны не знали. Но за время плена Роланд успел в достаточной мере ознакомиться с богатейшей историей и культурой аборигенов Земли. В том числе и с ролью вранья в истории земной цивилизации. Поэтому он опасался, что остальные не поверят утверждению его бывшего Младшего ОУМа. Но, когда Олег двинулся вперед, все, кроме него, остались на месте. Только лица еще больше побагровели. По-видимому, бывший Младший ОУМ уже получил результаты экспресс-анализа данных, снятых с сенсорных комплексов Измененных, погибших при прорыве команды во внутренние помещения корабля. Потому что когда он заметил это усиление оттенка окраски кожи лиц, то бросил на Роланда отчаянно-умоляющий взгляд. Роланд нахмурился, по привычке едва не сделав замечание своему подчиненному за столь непристойное публичное проявление эмоций, но тут же опомнился и коротким импульсом успокоил того, сообщив, что, если бы берсерки решили перейти к активным действиям, он был бы мертв до того, как осознал это. А изменение окраски кожи хотя и демонстрирует их недовольство, но ничем ему не грозит. Во всяком случае пока, добавил он про себя, проводив взглядом створки двери, смыкающейся за спиной Олега.

Капсула оказалась большим залом овальной формы. Уимон сидел у дальней стены на неком подобии ложа, устроенного на небольшом возвышении пола. По-видимому, посетители должны были располагаться в нем этак полулежа. Но Уимон просто сидел на одном бортике, упершись ногами в выемку, в которой, по идее, должна была располагаться левая рука, и, обхватив руками колени, внимательно глядел куда-то в середину длинной стены. Олег остановился на пороге и всмотрелся в Уимона. Тот некоторое время сидел неподвижно, не замечая посетителя, а затем вдруг замотал головой и, взмахнув руками, возбужденно заговорил:

— Да нет, если бы ты видела Кремль… Ведь это было совсем рядом оттуда… То есть от того места, где ты находилась до старта.