Мятеж на окраине Галактики

Иначе и быть не могло — ведь сооружение возвышалось над бескрайней, тянущейся на сотню миль в любую сторону крышей производственного комплекса на добрых пять десятков человеческих ростов. Вид отсюда открывался великолепный. Днем — облачные башни в бездонном синем небе, а ночью видимый мир накрывал купол мерцающих звезд. Во всем производственном комплексе это было единственное место, откуда можно было увидеть звезды. Если, конечно, не воспользоваться одним из люков и не влезть на саму крышу. Но все люки на крышу находились под контролем Вопрошающих. А на верхнюю галерею ажурной разгонной колонны пока еще можно было попасть относительно свободно. Колонна находилась в процессе монтажа, и потому для ограничения доступа использовались простейшие коды, которые Кормачев с Накамурой взломали в шесть секунд. Поэтому когда Уимон, сегодня специально сбежавший пораньше из синей монтажной зоны, где их бригада работала последние два дня, перехватил Ольгу у центрального лифтового тамбура и, весь пунцовый от смущения, робко предложил немного погулять после работы, то на вопрос девушки: «Ну что, куда пойдем?» — не нашел ничего лучшего, как промямлить:

— Может, на верхнюю галерею?..

Это было самое поэтическое место для первого свидания. Ну не назначать же свидание в третьем лифтовом тамбуре или у поворота второго технологического тоннеля? Ольга на мгновение задумалась, отчего у Уимона жаром отдало в уши, но затем благосклонно кивнула:

И вот теперь, стоя в насквозь продуваемой решетчатой кабине лифта, медленно ползущей вверх сквозь ажурное тело разгонной колонны, Уимон клял себя за эту дурную мысль. Нет, ну надо было придумать столь дурацкое место для встречи с девушкой?! Ольге, похоже, до пронизывающего ветра не было никакого дела. Она прилипла к решетке и восторженно крутила головой. Удивительная девушка! Уимона и самого часто тянуло сюда, наверх, но он знал немало людей, которые, поднявшись над уровнем крыши всего на пару человеческих ростов, бледнели и забивались в угол лифта, изо всех сил зажмурив глаза. А некоторые даже начинали блевать. Молодой Йоргенсен даже как-то высказал предположение, что лифт именно потому и имеет решетчатый пол и стенки, чтобы в нем не задерживалась блевотина. Это было высказано со смехом, когда они с Уимоном выволакивали из лифта бледные, облеванные тела. Но Ольга совсем не такая, в ее глазах нет страха, только восторг. Уимон счастливо вздохнул и тут же смущенно покосился в сторону девушки. Вот идиот, на свидании с самой лучшей девушкой на свете вспоминать о таких вещах.

После той невероятной встречи в восьмом тоннеле Ольга вошла в его сны своим совсем не девичьим, размашистым шагом и устроилась там довольно основательно. Они проторчали в зонде почти двенадцать часов.