На руинах Мальрока

Вытащить, что ли?

Неизвестный, едва обретя способность издавать членораздельные звуки, тут же доложил:

— Сэр страж, пожалуйста, освободите остальных. Нас били крепко — если им носы закупорило кровью засохшей, то задохнуться могут. Что-то они тихо очень лежат.

— Ты кто? Откуда знаешь меня?!

— Я — Грюнц, латник из отряда сержанта Дирбза.

В принципе я и сам уже понял, кто передо мной, и вопросы задал скорее инстинктивно, чем обдуманно.

Вытащив кляпы у оставшихся двух солдат, я не стал разрезать веревок: во-первых, нечем; во-вторых, не стоит с этим торопиться. Я сейчас ничего не понимал — и уж конечно не мог доверять внезапно обнаружившимся разведчикам, практически подаренным мне похитителями.

Самое время отправиться к каналу и покричать моим людям — они, наверное, очень по мне соскучились.

* * *"

"Зеленый был недоволен.

Птиц, при всех своих странностях, обладал всеми признаками нормального пернатого. В частности, ночью он предпочитал спать и очень не любил, когда его сон прерывали. Вот и сейчас, неодобрительно косясь на связанных латников, он поочередно прищуривал глаза, склонял голову набок, взъерошивал перья и мрачно сопел. Солдаты, подсвечивая факелами, перетаптывались с ноги на ногу, ожидая моего вердикта. То, что товарищи их нашлись живыми, — это, конечно, очень замечательно, но лишь при одном условии: они должны остаться прежними. А в пограничье плен — это всегда подозрительно: откуда знать, кто сейчас затаился в шкуре найденных разведчиков?

Перерожденные маскироваться умели. Вспомнить ту же Йену: она несколько месяцев успешно морочила головы опытным ребяткам — даже подозрительный Конфидус ее не раскусил. Не было никаких примет, позволявших определить, что человек изменен. Точнее, была одна — в теле темного зачастую имеется нечто новое: непонятная штука, местными называемая «темное сердце». Видел я его лишь однажды: какая-то спутанно-волокнистая масса из обрезков проволоки разного диаметра — на кровяной насос вообще не похоже. Так что название, очевидно, выбрано из соображений поэтичности, а не по физиологическим соображениям. Встречается такой девайс только в телах тварей, причем далеко не всех, и успешно используется в местной медицине — тому свидетельство мои затянувшиеся смертельные раны и быстро восстановившиеся после пыток ноги. И чем темнее сердце, тем оно почему-то ценнее.

И есть лишь один способ узнать, имеется ли оно в человеке: надо вскрыть ему грудную клетку — других методов вроде бы не существует, если не вспоминать маловразумительных слухов о тайных способностях инквизиторов. С учетом местного уровня медицины, в случае необоснованных обвинений подозреваемый при таком методе дознания может быть оправдан, но выжить, увы, не получится.