На руинах Мальрока

Те, кто совесть имеет, обучает таких вот отпрысков воинскому делу или к мирному занятию приставляет, с выгодой. В итоге семья имеет преданных слуг с общей кровью.

— Понятно. Лучше бы мы лошадей нашли, а не этих малолеток.

Один из мальчиков, подойдя, робко доложил:

— Сержант Ритол спрашивает: можно ли нам забрать свои вещи, которые отняли разбойники?

— Забирайте, конечно. — Я махнул рукой в сторону землянки. — Там они все сидят. Но смотрите — у них оружие, и мы их не связывали. Сумеете сами стащить с них свою одежду, или вам помочь?

— Я не знаю. Спрошу у сержанта. Если он скажет, что не сумеем, я скажу вам.

Паренек не вернулся — бывшие пленники кучкой отправились в сторону землянки, вслед за своим избитым сержантом. За ними ленивой походкой пристроился Люк. Мне тоже хотелось посмотреть, как будет реализовываться лозунг «грабь награбленное», но действия епископа заинтересовали сильнее: он, поглядывая под ноги, с целеустремленным видом двигался к ближайшей лесной опушке."

"Догнал его уже под деревьями. Встав перед жердевой изгородью, он торжествующе указал на табунок лошадей:

— Вот где их держали! Странно, почему не в конюшне… И голодные лошадки — вон как жалобно смотрят. Вот ведь сволочи с волока, довели скотину!

В деревне закричали, потом еще и еще. Епископ и глазом не повел — лишь коротко прокомментировал:

— Так им и надо, свинтусам… Хоть вера моя такого и не одобряет, но, как вы уже заметили, я начал соглашаться с некоторыми вашими доводами касаемо церковной реформы… что-то в них есть правильное…

— Вы о чем? — Я ничего не понимал.

— Господи Всемогущий! Дан! Ну вы сами сказали, что у них надо вещи украденные назад забрать!

— Ну да… А кричат они почему?

— Да любой кричать будет, если ему глотку ножом перехватывают или еще что-нибудь похожее делают.

— Я же не приказывал убивать.

— А зачем приказывать? И так все понятно. Вытащили парочку — и приказали раздеваться. Те, конечно, замешкались, их и зарезали. Теперь остальные быстрее разденутся, а потом их тоже под нож. Удобно выйдет — одежда не запачкается. Кровь, сами знаете — отстирывается иной раз с великим трудом. Да и на тряпье окровавленное комары любят налетать тучами, а кому такое понравится?

Я, тихо офигевая от местных порядков, развернулся, поспешил назад, в деревню. Успел как раз к финалу: полураздетых разбойников выстроили в шеренгу, заставили встать на колени. Юнцы, сжимая в руках ножи, ходили от одного к другому, неумело, дрожащими руками перерезая пленникам глотки. Парочка, правда, работала сноровисто — невозмутимы, будто Люк. Да и сержант их проявлял эмоций не больше, чем бульдозер.