Особые полномочия на любовь

– Можно?

– Можно, – не отрывая глаз от бумаг, на автомате отвечаю ей.

– Я пришла напомнить, что завтра я последний день. Вы определились, кого берете?

– Как – последний?

– Виктор Алексеевич, – укоризненно. – Давай еще недельку, я тебя премирую хорошо.

– Какую недельку? Я в роддоме уже как два дня должна лежать, у меня плановое кесарево.

– Да что ж вы такие сложные! – швыряю я ручку.

– Так Вы отправили запрос на сотрудника?

– Нет, конечно, – совсем мозг с этой Владо атрофировался!

– Возьмите пока хоть стажера.

– Стажера…

Есть у меня стажер один сомнительный…

– Мне домой пора, Виктор Алексеевич. Муж уже час ждет.

Смотрю на часы. Пять. Да, ее рабочий день закончен.

Я, конечно, постоянно напрягаю сверхурочными.

Но если кесарево…

Твою мать!

– Иди домой.

– До свидания.

– Мхм…

Снова набираю Дементьева. Благо эти хоть сменами пашут, сменяя один другого.

– Да, товарищ полковник.

– Я тебе номер сотрудника сейчас скину, посмотри, где она.

– Сделаем.

Сбрасываю ему номер Владо.

Через минуту сообщение: «Третий уровень. Тир».

Пойду на нее еще раз посмотрю. И тогда уже решу точно, что делать.

Глава 10

Тренировка

(Иван)

Переставляю ноги по полотну беговой. В этот раз мой мозг отказывается медитировать. Оглядываюсь по сторонам, ища ее на тренажерах, массажерах, рингах… Не пришла. Ну как так?! Ускоряю дорожку до легкого бега.

Иначе руки потянутся сейчас к телефону клянчить свидание. А это не очень хорошая тактика. Переизбыток внимания скорее отмораживает таких фей, чем привлекает. Всего надо в меру, особенно поначалу.

И я изнываю на этой чертовой дорожке…

– Зольников, – окликает меня сослуживец. – Пойдем поспаррингуем.

Я хотел бы со своим лейтенантом, но чисто для поддержания формы надо, конечно, практиковать и вот с такими лбами. Терёхин в другой весовой.

Бычара под два метра, бывший борец с молотами вместо кулаков.

– Пойдем! – спрыгиваю с беговой.

– Перчатки? – кивает он на стойку у ринга с боксёрскими.

– Да нафиг ты нужен с тобой боксировать, – скептически оглядываю его бычью грудь, забирая беспалые.

– Давай смешанный бой.

– Боишься? – провокационно.

– Смысл вставать на пути у танка? Это не смелость, это глупость. Танку надо траки подрывать, – легонько пинаю его по кроссовку.

– Ну, давай, подорви меня, Зольников. Хватит пороху?

Эта махина из мышц, оттолкнувшись от пола, подтягивается на ринг.

– Сколько же тебе есть приходится, Терёхин, чтобы все это счастье содержать?

Гордо ставит кулаки в бока.

Оставляю свой телефон и часы на краю ринга. Запрыгиваю следом за ним.

«Самое слабое место – колени», – тут же прикидываю я.

А потом – только на удушающий или болевой. Других вариантов нет! И самое главное – это не попасть в его нежные объятия.