На линии огня

Мне пришлось побывать там, где каждая минута могла стать последней в жизни, где чувства обостряются до предела и где за мгновения счастья ты готов отдать все! Я был женат и познал боль измены. Мне многое пришлось пережить, пани Мария. Да, я полюбил вашу дочь. И понимаю, что нас ждет впереди — я имею в виду реакцию служб безопасности, но сердцу-то, пани Мария, не прикажешь! И я готов бороться за свою любовь, чего бы мне это не стоило. В конце концов, не расстреляют же нас! А если разлучат… то ненадолго. Я знаю в Бардовице семью, где муж русский, а жена чешка. У них двое детей, и живут они счастливо и часто выезжают в Союз.

Пани Мария кивнула:"

"— Да, такая семья живет здесь. Но поженились они в России, где учились вместе в университете. И он не был военным.

— Это ничего не меняет. Хотя… все зависит от Златы.

— А если она не пожелает быть с вами?

Затушив окурок в пепельнице, Черников ответил:

— Если Злата скажет, что не желает быть со мной, я оставлю ее.

— Но каково вам будет служить здесь?

— Добьюсь перевода в Союз, оттуда в Афганистан.

— Но почему в Афганистан?

— Потому, как я уже говорил, там каждая минута может оказаться последней в жизни. А если… впрочем, это вас уже не касается.

— Святая Мария, ну зачем вот так? Вы молоды, у вас все еще впереди. Разве в Союзе мало красивых, порядочных девушек?

— Много! Их много везде, но вся беда в том, что Злата-то одна среди всех этих многих.

— Я не смогла убедить вас, да это было и невозможно. Мне жаль. Что ж, пусть свою судьбу решает дочь. Я не стану вмешиваться. Что будет, то будет.

— Думаю, все будет не так, как это представлялось вам.

— Мне бы ваш оптимизм… Погубите вы себя.

— Но не вашу дочь. Это я вам обещаю.

— Вы благородный человек, почему же жизнь так несправедлива к вам?

Александр улыбнулся:

— Напротив. Я выжил в ситуациях, в условиях которых выжить было сложно, полюбил там, где это казалось невозможным… В общем-то я счастливый человек.

— Надолго ли?

— А вот это совершенно не важно!

— Выпьете чего-нибудь?

— Нет.

— Пойдете к Злате?

— Не знаю, еще не решил.

Пани Мария в очередной раз тяжело, обреченно вздохнула:

— Да хранит вас пресвятая дева Мария, пан капитан!

— От ее покровительства не отказался бы.

— Вы не католик.

— Какая разница — католик, православный, мусульманин… Бог, он один. Для всех. Если, конечно, он действительно существует.

— Без веры жить нельзя!

— А вот это совершенно верно. Поэтому будем надеяться, ждать и верить в лучшее. Худшее придет само. До свидания, пани Мария!

— До свидания, пан капитан!

Проводив взглядом такого необычного советского офицера, пани Мария заплакала. Наверное, она могла бы повлиять на дочь, поставить барьер в только начинающихся развиваться отношениях Златы и русского капитана, возможно, ей удалось бы это.