На линии огня

— Думать, Игорь, ты можешь, сколько угодно и о чем угодно, но работать по цели будем так, как определил я. Еще вопросы есть?

— Нет.

— Вот и славненько. Отдыхайте пока.

Командир группы «Шторм» вызвал на связь одновременно всех офицеров-разведчиков и приказал:

— Внимание всем! Приступить к ликвидации часовых на постах!

Получив приказ, находившийся в 100 метрах от боевика первого временного дозорного поста у балки капитан Овчин поднял готовую к бою снайперскую винтовку бесшумного боя «Винторез». Поймал в прицел боевика. Раздался хлопок. Руслан Душев так ничего и не успел понять: 9-мм пуля винтовки ударила ему в висок и отбросила тело к невысокому брустверу. Овчин сблизился с постом. Убедившись, что часовой мертв, вызвал Черникова:

— Первый! Я — Двенадцатый! Цель поражена. Мои дальнейшие действия?

— Оставайся на месте, контролируй южную часть «зеленки», — приказал Александр. — В случае прорыва боевиков ты должен уничтожить их. Как понял?

— Понял, командир!"

"Капитан Камский также с расстояния расстрелял часового поста № 3 у родника. Ему в отличие от Овчина пришлось сделать два выстрела. Боевик перед обстрелом неожиданно резко повернул голову в сторону лагеря, и первая пуля прошла мимо, лишь рассекла лоб бандиту. Он быстро сориентировался и попытался укрыться, но второй выстрел Камского не дал ему сделать это. Пуля, пробив череп, мгновенно убила боевика. Также проверив результаты обстрела поста, Камский доложил Черникову о снятии часового у родника. Капитан получил тот же, что и Овчин, приказ оставаться на месте и блокировать восточное направление возможного прорыва боевиков.

Старший лейтенант Щедрин, сблизившийся с постом № 2 до пятнадцати метров и укрывшийся за широким стволом высокой старой сосны, получив приказ на действие, вытащил из ножен десантный нож. Выглянув из-за дерева, увидел, что часовой, отставив автомат в сторону, забивает анашой папиросу. Слабый ветер дул на запад, поэтому боевик и решил кайфануть. Аромат анаши в лагере не учуют, а в ауле до этого никому нет никакого дела. Старший лейтенант улыбнулся, вышел на тропу и приблизился к посту, держа за лезвие десантный нож. Ваха Абитов был так увлечен «важным» для себя делом, что пустил от усердия слюну, которая ниткой тянулась из угла рта на ворот куртки. Он услышал шаги Щедрина, когда старший лейтенант подошел к нему на какие-то пять метров. Повернул голову и от изумления открыл рот. Офицер метнул нож. Тот по рукоятку вошел в горло бандиту. Ваха захрипел и завалился набок. Задергался в предсмертных судорогах. Щедрин присел на бруствер, включил радиостанцию:

— Первый! Я — Двадцать второй! У меня все о'кей! Пост № 2 снят. Тихо, без шума и пыли. Разрешите вернуться в отделение?

— Нет.