На крыльях

Да как так можно? Зачем играть с судьбами других людей? Унижать так? Пытаться лишить счастья? Ведь она могла просто помочь попавшему в затруднительное положение племяннику – куда ей эти миллионы?!

Правильно, в могилу забрать не получится. Если только вместо земли засыпать ее деньжищами.

Зачем Эльза Власовна так забавляется с жизнями Нинки и неизвестного нам человека – внука ее приятеля, я понятия не имела. Но точно знала, что поступает она жестоко.

Кейтон, наверное, брал у бабули частные уроки.

Правда, и сама Ниночка повела себя совершенно неправильно. Взяла – и продалась, можно сказать. Но судить подругу я не спешила – кто знает, что бы я сделала на ее месте? Она поступила так, как посчитала нужным, и никто не вправе порицать ее и ее поступок.

Только за Нинку было страшно.

– И ты согласилась на свадьбу, – подытожила я со вздохом.

– Это такие деньги, Катя. За меньшее шейку сворачивали, – серьезно сказала Нина. Выглядела она, честно говоря, как обычно. Веселая, дерзкая, уверенная – ни капли жалости к себе, ни тени печали.

Вот что значит уметь держать себя в руках.

– Я знаю, но… Это дикость.

– Это способ выжить, – парировала подруга.

– Справишься? – только и спросила я.

Она тряхнула волосами. Уверенно и непринужденно.

Справится. Конечно, справится, не будь она Ниной Журавль.

Мы еще долго обсуждали случившееся, и подруга рассказала, что действительно на следующий день Эльза Власовна, ее поверенный и адвокат юридически грамотно оформили договор о передаче денег Нинке при соблюдении определенных условий. Также на карточку подруге поступила довольно крупная сумма денег, которая должна была потратиться на подготовку к свадьбе – очередная насмешка выжившей из ума женщины.

А завещание, в котором было сказано, что в случае смерти двоюродной бабки все наследство переходит к Нине Журавль – за исключением некоторых сумм, предназначенных друзьям и домоправительнице, Эльза Власовна обещала подписать только после свадьбы.

Нинка, как я поняла, все пыталась узнать, что же за жениха приготовила ей бабка, но та только отмахивалась. Видимо, посчитала, что это лучший способ унизить племянницу.

– Сказала только, что он сейчас учится за границей. Приедет позднее, – говорила мне подруга злобно. – Я уверена, что там настоящий грулль.

– Что еще за грулль? – невесело рассмеялась я, жалея, что совсем ничем не могу помочь Нинке.

– Грубый тролль, – нашлась она.

Некоторое время мы сидели молча. Я переваривала полученную информацию, Нинка со скучающим видом царственно отвечала на многочисленные сообщения в телефоне.

– Слушай, – вдруг серьезно спросила я, хотя должна была молчать. Подруга подняла голову. – А Келла? Как же он?

– Почему я должна о нем думать?! – взъелась вдруг Нинка.

– Он тебе нравится.