На крыльях

– Веришь? – переспросил удивленно Кирилл. – Катя, Катя, пожалуйста, очнись. Приди в себя. Взгляни на все со стороны, здраво. Он тебя предал. Ему нужна музыка, слава, поклонники. Но это не потому, что он плохой. Вовсе нет. Это нормально для музыканта.

– Если это нормально для музыканта, то ты бы тоже выбрал музыку, а не любимого человека? – спросила я.

– Как знать, – пожал он плечами.

– Но тебя ведь никто не ставил в подобную ситуацию. Ты – ничтожество. Ты не имел права так делать.

– Катя, очнись. Уезжай домой. Или, хочешь, я уеду с тобой? – вдруг спросил он. – Успокойся. Пожалуйста.

– Замолчи. Уходи. Зачем ты меня мучаешь? – в груди было тяжело, а в голове набатом мысли черные мысли. Кезон внимательно посмотрел на меня.

– У всего есть цена, Катя, – сказал он. – Любовь – не исключение. Твоя цена – твое доверие. А его?

Я посмотрела на Кезона.

– А твоя? – прошептала я. – Какая твоя цена?

– Одиночество.

– У твоей любви нет цены. Потому что и любви нет.

– Не стоит говорить о том, чего ты не понимаешь, Катя, – ответил он.

– Во сколько Антон должен быть на фесте? – спросила я, не слушая его.

– Ты все равно не сможешь встретиться с ним, – покачал головой Кирилл, – тебя не пропустят в зону с музыкантами.

– Просто ответь на мой вопрос, – зло попросила я, пытаясь не расплакаться еще больше. Изо всех сил пытаясь. И держалась. Только было больно – все сердце изрезали осколки упавшего неба.

– Они выступают около шести. И в полдень должны приехать на саундчек. Кажется, так, – растерянно отозвался Кирилл.

Я резко встала со своего места.

– Ты – урод, ты просто моральный урод, – сообщила я ему. И он вдруг тоже поднялся на ноги, возвышаясь надо мной.

Кажется, я все-таки рассердила его.

– Я – урод? – переспросил он. – Знаешь ли, Катя!.. Я не играл с девушками. И с тобой не играл! Думаешь, мне неизвестно, как Антоша себя вел? Да я все прекрасно знаю! И мне больно смотреть на тебя, глупую девчонку, которая поверила такому, как он! Ты достойна любви, а не такого скотского обращения! Приходи сюда завтра. Сюда, на смотровую площадку, в полдень. Жди его. И тебе станет ясно, что ты ему не нужна. Потому что твой замечательный Антоша не придет! Он будет на саундчеке. Господи, зачем я вообще в это влез! – потер он лицо руками.

– Ненормальный, – сказала я с жалостью.

Кирилл озадаченно посмотрел на меня.

– Ты – псих, Кирилл. Я не знаю, как не поняла этого сразу, – продолжила я.

– Я просто искал любовь! – вспыхнул Кирилл.

Я рассмеялась сквозь слезы.

– Катя, – хотел сказать он что-то еще, но я не стала его больше слушать и ушла, почти сбежала.

Когда Нинка вернулась поздно ночью, веселая и довольная жизнью, я сделала вид, что сплю.