На крыльях

И он, даже не спрашивая, кто это, открыл двери, ожидая, что вот-вот в его квартиру поднимется Лескова. Переступит его порог, подойдет к нему и молча обнимет, но его ожидания оказались напрасными. За дверью стояла Дина.

Зачем она приехала, Кирилл понятия не имел. Но все же впустил девчонку в квартиру, забыв даже сказать слова приветствия.

– Что ты хотела? – сказал он хмуро.

Дина была похожа на старшеклассницу – со смешными косичками, в короткой черной юбке и в белой блузке с круглым вырезом и мелким узором из нежных цветов.

– Хотела увидеть тебя, – растерянно отвечала девушка, вцепившись в ручку сумки, висящей на плече.

– Увидела? Довольна? – спросил грубо Кирилл, понимая, что не стоит себя так вести с той, которую он оставил, но поделать ничего не мог – так велико было его разочарование.

– Довольна, – едва слышно ответила Дина.

– Я позвоню твоим родителям, – устало сказал Кирилл.

– Звони, – выдохнула она и выпалила, смущаясь:

– Я скучала.

И опустила глаза в пол.

«Я тоже скучаю, девочка», – подумал вдруг Кирилл. Он очень скучал по Алине. Это чувство было сродни психологической ломке."

"Ему было жаль и себя, и эту девчонку, которая таскается за ним хвостиком, надеясь непонятно на что. Он подумал внезапно – а вдруг и Дина испытывает те же чувства, что и он сам? Скучает по нему, прогоняя в памяти, как фильм, все их совместные встречи и разговоры. Вон и помолвочное кольцо так и не сняла. Глупая.

Кирилл, вдруг поддавшись внезапному порыву, шагнул к Дине и, положив руки ей на плечи, наклонился и поцеловал. Из жалости. Не понимая, что делает.

Кажется, она опешила – стояла неподвижно, как громом пораженная, не отвечая на поцелуй, но когда он, мысленно ругая себя, отстранился, вдруг с отчаянием в глазах подалась вперед и, обняв его, стала целовать.

Алина целовала со страстью – пламенной, почти дикой, или же только разгорающейся, сметающей все на своем пути. Ей нравилось кусать и царапать, играя на контрасте между болью и наслаждением. Нравилось быть главной. Сводить с ума прикосновениями и взглядом.

А Дина целовала отчаянно – не так опытно, не так умело, но с такой самоотдачей, будто хотела этим поцелуем подарить Кириллу саму себя – полностью, до последней капли крови. Ее страсть была другой, с привкусом грустной нежности, с вяжущим медовым ароматом вереска.

Черные глаза против васильковых.

Грозовое небо, исчерченное молниями, против летнего хмурого дождика.

Девушка, которую любит он, против девушки, которая любит его.

Их поцелуй длился несколько минут, а потом Кирилл остановился и отстранил ничего не понимающую девушку от себя. «Цирк», – сам себе сказал он.

– Дина, – мягко произнес вслух Кирилл. – Ты понимаешь?

– Что? – прошептала она, не отрывая зачарованного взгляда от его губ.