На крыльях

Что могло случиться? Так, Катя, выдохни. Надо подумать, понять… Если бы с Антоном что-то произошло во время полета, его мамочка не была бы столь уверена и даже нахальна.

Но чего она хочет?.. Ей не нравится, что мы вместе?.. Она до сих пор строит планы на отношения Антона и Лесковой, которую, как я поняла, Адольская мечтала увидеть в невестках.

Это было самым вероятным.

Страх, поселившийся в груди, однако, не пропадал.

– Что случилось, онни? – удивленно посмотрела на меня Нелька. Лица Эда и Киры тоже были весьма озадачены.

– Мне пора, скоро вернусь, спасибо, было вкусно, – на одном дыхании выпалила я, выбегая из кухни и бросаясь в свою комнату. Быстро переодевшись, я схватила сумку, обулась кое-как, открыла дверь и… столкнулась с Лешей, который возвращался домой во вполне благодушном настроении.

– О, Катька, – радостно сказал он, увидев меня. – Понравилась столичная жизнь? Видела, какую амазонку наш дурачок привел? – явно имел он в виду Киру.

Но я, оттолкнув дядю, бросилась к лифту, скороговоркой сообщив, что вернусь позднее и все расскажу.

– Ты куда, неблагодарная племянница? – возопил шутливо тот, но створки лифта закрылись, и лифт, все так же тяжко покряхтывая, повез меня вниз.

До места встречи, которое располагалось в центре города, я добралась ровно за час и, боясь опоздать, бежала от остановки до самого ресторана, спрятавшегося на набережной. Дул холодный ветер, срывая золотые и багряные листья и устилая ими дорожку, по которой я бежала, чувствуя, как бьет по бедру висевшая на плече сумка. Ветер ударял прямо в лицо, с хохотом, который заменяло ему шуршание сухой листвы, трепал волосы, пробирался под одежду, но свернуть я не могла. И остановиться – тоже.

В ресторане «Белая лагуна», девизом которого явно было «Элегантность и роскошь», оказалось тепло, но стерильно, как на красивой журнальной картинке: натертый до блеска дубовый паркет, тяжелые алые портьеры, громоздкие люстры, диванчики из белой кожи, тонконогие столики из натурального дерева, картины, зеркала, вазы… Все утонченное, стильное и безликое, теряющееся на фоне друг друга. Совершенно никаких запахов. И не одного живого цветка.

– Добрый день, – приветливо улыбаясь, обратилась ко мне администратор – высокая девушка в длинном темно-синем платье с белым воротником-стойкой. – У вас заказан столик?

– Нет, но меня ждут, – объяснила я. Смекнув, кто меня ждет, администратор вежливо предложила мне раздеться в гардеробе и повела в самый конец зала, где за укромным столиком, на котором стоял лишь стакан воды, и сидела Алла Георгиевна Адольская, родная мама моего Антона. Мы никогда не встречались с ней лично, но я видела ее в квартире отца и сына Тропининых. И впечатление она на меня произвела неизгладимое.