На крутом вираже

Когда улики так очевидно сходятся, это говорит не о том, что мы нашли виновного, а о том, что эти улики, скорее всего, подстроены. Теперь пойдем дальше. Кого именно хотел убить преступник? Кто был его целью?

– Судя по всему – или Перевозчиков, или Ксения Селезнева, – ответил Коптелов. – Именно их бокалы остались нетронутыми, из одного из них и отпила Настя. Правда, мне так и не удалось установить, из какого именно…

– Пока оставим этот вопрос в стороне, – сказал Гуров. – Пусть так: или Перевозчиков, или Ксения. Но скажи мне, каким образом повар, находясь на кухне, мог знать, кому из участников ужина достанется бокал с ядом?

Коптелов некоторое время раздумывал, искал ответ на этот вопрос, потом покачал головой:

– Пожалуй, никак не мог знать.

– Кого же он в таком случае хотел отравить? Кого угодно? Это что – убийство ради убийства? Он что, маньяк? В гипотезе «убийцей является повар» отсутствует важная составляющая любого преступления – мотив. Ради чего все затевалось? Как видишь, в этой гипотезе концы с концами не сходятся. И если мы хотим найти и наказать преступника, а не отчитаться побыстрее, что убийство раскрыто, мы от этой гипотезы должны отказаться.

– Но кто же тогда убил горничную?

– Этого я пока не знаю, – признался Гуров. – И даже подозреваемого у меня нет. Лучше давай поставим вопрос так: как именно было организовано убийство? Каким образом, когда и где яд попал в бокал?

– Все материалы пока говорят, что это могло случиться только на кухне."

"– Не согласен! Если яд предназначался одному из участников ужина, то его и подложили там, в столовой. Только сделано это было очень хитро, так что никто не заметил. Однако убийца не учел, что его объект – скажем, Перевозчиков, – отчего-то не станет пить. А если яд предназначался горничной, то его могли кинуть в оставшиеся бокалы, когда Настя уже убирала посуду со стола. Это было сделать легче – при такой уборке всегда возникает некоторая неразбериха. Или же, как вариант, кто-то остановил Настю с подносом в руках, когда она возвращалась на кухню, смог отвлечь ее внимание и кинул яд в один из двух бокалов. А может, и в оба.

– Вы думаете, отравить хотели саму горничную? – удивился Коптелов. – Но почему? Кому она помешала? Вы думаете, тут какая-то любовная линия?

– Нет, никакой любви, никакой ревности, – покачал головой Лев. – Все гораздо проще. И мотив для убийства тут как раз имеется, его искать не надо. Дело в том, что прямо перед ужином Настя остановила меня в коридоре и сообщила, что услышала, ну, говоря точнее, подслушала, какой-то интересный разговор, где упоминалось мое имя. Она очень торопилась, к тому же кто-то шел в нашу сторону, и она не успела сказать, ни о чем был разговор, ни кто были его участники. Пообещала это сделать после ужина и умчалась.