На крутом вираже

Тогда он попытался объясниться с вами. О, это была важная беседа! И закончилась она настоящей ссорой. Есть свидетели этой ссоры, есть люди, которые слышали, как вы кричали друг на друга.

– Это еще ничего не значит! – все так же уверенно заявил Сидоров. – Да, мы с Денисом иногда расходились во мнениях, и что с того? У многих близких друзей случаются размолвки. Вот и у нас в тот раз произошла размолвка – даже не помню, по какому поводу. Возможно, мы по-разному оценивали результаты чемпионата мира по велосипедным гонкам.

– Да, конечно, сама по себе ваша ссора с Котовым ни о чем не говорит, – согласился Лев. – Нужны более веские, более серьезные доказательства. Но на вашу беду, Сидоров, они у нас есть. Эти доказательства мы получили у непосредственного исполнителя убийств. У того человека, которого вы наняли для совершения всех этих преступлений. Николай Козлов сообщил нам подробности… очень интересные подробности!

– Не может быть! – воскликнул обвиняемый. – Он не мог… Он не сказал!

– Не говорите ничего! – воскликнул адвокат Найденов. Однако Сидоров его уже не слышал. Он впился взглядом в лицо Гурова, словно хотел увидеть на этом лице свой приговор.

И полковник выложил на стол этот приговор.

– Конечно, Козлов не должен был заговорить. Ведь он человек стойкий, упрямый. Спортсмен, ставший бандитом. Вы, нанимая его для исполнения задуманных вами убийств, правильно оценили этого человека. Кремень, а не человек! Но мы с полковником Крячко все же сумели подобрать ключик к этому запертому шкафу, сумели добиться того, что Козлов заговорил. И он рассказал нам очень много интересного. Например, о том, как вы нашли ему помощника, Бориса Короткова. В этом вам помог ваш давний знакомый Кузькин. Ну, ваш кассир, вы разве его не помните?

Гуров говорил спокойно, не торопясь. А спокоен был, потому что почти не блефовал. Так, самую малость. Да, Козлов на самом деле не дал признательных показаний, они со Стасом не нашли «ключик к этому шкафу». Но подробности подготовки и совершения преступлений, которые Лев собирался выложить перед обвиняемым, он представлял настолько точно, словно ему о них рассказал сам убийца, поэтому мог кидать эти козырные карты на стол, зная, что карты эти – настоящие и с их помощью он сможет сломать защиту Бориса Сидорова.

– Кузькин назвал вам Короткова, а вы, в свою очередь, назвали его имя Коле Козлову, – продолжал он. – И они вдвоем организовали наблюдение за домом Приходько. Сам Козлов оборудовал себе наблюдательный пункт на чердаке пустого коттеджа напротив. А Коротков, переодевшись девушкой-разносчицей, накануне убийства явился в дом министра, чтобы отключить камеру наружного наблюдения.