Кредит на доверие

Какие-то кашпо на стене, цветы всех форм и видов, даже огромный фикус стоял под дальним углом, занимая прилично места; папки на подоконнике, по виду, еще двадцатилетней давности, хотя на столе стоял монитор и явно имелся компьютер…

— Так, а сейчас-то что? — опять внимательный взгляд поверх очков.

— А сейчас развелась. И уехала. Сама за себя отвечаю, — чуть воинственно, наверное, выдвинула Леся подбородок вперед, не совсем понимая, для чего ее об этом спрашивают.

Но от этого ответа в глазах женщины что-то изменилось.

— Бил, что ли? — как-то встревожено и с сочувствием в голосе вдруг тише спросила она, наклонившись к Лесе ближе.

Вновь по спине мороз — это что, так понятно? Клеймо на ней Мартынов выжег, что ли? Как догадалась?

— Бил… Но я не хочу, чтобы он на мою жизнь влиял, — опять вздрогнула Леся, вспомнив бешеный взгляд Мартынова, когда тот засосы, оставленные Колей, увидел. Потупила взгляд, не желая это все показывать.

— Ах, ты ж бедная моя! Вечно находятся уроды, которые ничего не могут, а только руку поднимать умеют, считая, что так мужиками и становятся. Дураки! — вдруг совершенно иначе, и явно ей сочувствуя, запричитала женщина. Леся же растерялась. — И правильно сделала, что не терпела и развелась! Умница. Я — Валентина Петровна. У тебя диплом есть при себе… — она замолчала, подразумевая, что тоже имя узнать хочет.

— Лера. Гончар Валерия. Да, есть! — вдруг поняла, что так и не выложила из рюкзака новые документы, которые ей Шуст вчера дал, не оставила в гостиничном сейфе, пусть и не собиралась вроде устраиваться на работу вот так.

Перебросила рюкзак наперед, начала судорожно искать.

— Да ты не нервничай, сядь, — подтолкнула ее к стулу Валентина Петровна. Не волнуйся, спокойненько все делай, — осторожно похлопала по ее плечу Валентина Петровна, будто приободрить старалась. — А родители твои что, теперь не против, что ты работу ищешь?

— Они… умерли. Недавно, оба… — все-таки достав диплом, Леся протянула документ, так и не решаясь поднять глаза.

Почему-то страшно стало, что догадаться смогут, о ком речь… Да и просто тяжело. Несмотря на все, что успело случиться с ней за эти дни, скучала по матери сильно…

Горько было. Больно вспоминать.

— Ох, ты ж, деточка несчастная! — женщина даже руками всплеснула, не заметив ее тревоги. Или, быть может, на иной счет отнесла. — Сколько же всего на тебя свалилось за это время! — искренне сочувствуя, судя по интонации в голосе, она забрала ее документы. — Ого, ты «Шевченко» окончила? В столице? — уже совсем иначе, с явной заинтересованностью и нотками профессионального интереса, принялась те изучать. Села на свое рабочее место, за компьютер, включила что-то в раскладках.